Муравьиный мед

Не уберегла я вашего предсмертного слугу. Нового слугу принимайте.

Веки Кессаа отяжелели, но последним усилием она моргнула, увидела перед собой бальские вытянутые скулы, тонкий шрам на щеке, внимательные глаза и прошептала:

- Я теперь предсмертный слуга Эмучи. Где мед?

Немедленно рядом оказался знакомый мешок. Кессаа ощупала бочонок, прижала его к себе и провалилась в сон.

Айра узнала подозрительного жениха сразу, едва мертвец вышел из арки храма. Узнала и мгновенно поняла, что нет больше ни жениха, ни подозрения, а есть только мерзкий труп, которого чужая безжалостная магия поставила себе на недолгую службу.

Еще бежали, истошно крича, вниз по ступеням неудавшиеся молодожены, еще шевелился ковер нищих и калек у входа в храм, еще недоуменно поднимали брови и прижимали к себе младенцев матери, а молодая колдунья уже сплетала первые заклинания, которые должны были сохранить ей жизнь.

Неуклюже дернулась мертвая рука, серебристый сосуд взлетел над толпой, напрасно рассчитывая достичь ступеней, но тонким, слишком тонким оказалось стекло.

Вытянулись за блестящей обманкой грязные руки, поймали ее в ладони и тут же раздавили на сотни осколков. И раздался истошный вой.

Не нищие выли, первые из которых лопались пузырями, а следующие просто опадали кучками изгаженного тряпья. Не молодые пары, что так и не успели добежать до спасительных холмов и потонули в мерзлой земле, прекращая визг, когда неведомое захлестывало их выше пояса. Не скирские воины, часть из которых не успели отпрянуть, разорвать цепи и разделили судьбу молодых дештцев.

Вой, казалось, издавала сама земля. Это был вой изголодавшейся мерзости, в глотку которой брошен жирный кусок, но она негодует, потому что знает, что не утолит голод свой и на жалкую толику. 

Айра едва устояла на ногах. Согнулась, оперлась ладонями о холодный камень и тут же отдернула их, потому что почувствовала, как в земной плоти набухает гнилой нарыв, растекается вонючая жидкость из лопнувшего сосуда, сгорает всякий росток, семя или уснувший на холодное время червячок.

Испугалась девчонка. Первый раз в собственной короткой жизни испугалась, но губы уже шептали нужные слова, быстрые пальцы, забывшие о холоде, сплетали линии и завязывали узлы, и когда чудовище захлестнуло не только окрестности, но и все основание храма, Айра уже стояла не на камне, а на упругой подушке воздушного моста. На палец высоты ее силы хватило.