Муравьиный мед

И кто знает, может, и убили его лишь потому, чтобы поимку Кессаа в тайне сохранить? Ну и что же теперь? Неужели так жалко потерянных на лечении старого баль пяти или шести лет собственной жизни, что эта жалость к излеченному, но неудачливому хромому пристала? А как же Лебб? «Лебб», - беззвучно разомкнулись пересохшие губы, и тут же накатила глухая тоска, в которой утонули и Зиди, и явно содранное с пояса золото, и увещевания Тини, и испытания в Суйке. Одного захотелось, чтобы эти твердые колени коленями Лебба оказались, потому, как бы тверды они у него не случились, руки все одно добрыми должны быть, как глаза его…

- Стой! - раздался властный голос, и твердые недобрые руки сдвинули тело Кессаа на холку коня.

 

Девушка охнула и только тут пришла в себя окончательно. Сразу услышала и приглушенные голоса, и храп коней, и боль в закоченевших пальцах. Всадник спешился, подхватил пленницу и бросил ее наземь. Войлок смягчил удар, но Кесса снова охнула, почувствовала острое колено, упершееся в бок, и выкатилась на сырой снег.

Лошадей было пять, людей четверо. Легкий морозец сразу же схватил Кессаа за щеки. Она подтянула непослушные ноги к себе, села, прижав замерзшие кисти к лицу, удивилась количеству накрученных на предплечья амулетов, но посидеть ей не дали. Сбросивший пленницу наземь высокий воин шагнул в сторону, а еще один из расплывающихся в тумане всадников спешился, подошел к девушке и рывком поставил ее на ноги. 

- Мэйла?! - удивленно прошептала Кессаа.

- Встань, - наставница дернула беглянку за стянутые ремнями руки, выхватила клинок и рассекла путы на ногах, затем подтянула ее к себе и прошептала в лицо. - Послушай меня, девочка. Талантами тебя боги не обидели, но вот ума пожалели. Поэтому постарайся запомнить мои слова с одной присказки, потому как на этот раз учить тебя буду не наставлениями, а плетью. Твоя дорога закончилась, теперь тебе дорогу другой человек будет править. И ни тетка тебе не поможет, ни недоумок белокурый из дома Рейду, ни гончие Ирунга.

Хотя последний вроде бы как смерти твоей хочет? Ничего, со временем поймет старик, что сыночков его убить тебе с твоим умением все равно бы не удалось, а истинного убийцу даже ему уже из лап смерти не вырвать. Так что месть его останется неутоленной. Ты же забудь и про Лебба, забудь и про конга, главное - о себе забудь. Впрочем, об этом после. Пока советую слушаться меня.