Рыжики для чернобурки

— Откуда вы вообще взяли эту историю про убийство?

— Не помню, ребята болтали, — пожал плечами Шелет. — А что?

— Неважно, — отмахнулся учитель. — Ну что, попробуем найти Кергала и извиниться?

— Давайте, — без особого воодушевления, но и без явного принуждения согласился Шел. Он и так чувствовал себя виноватым, а уж после обличительной речи учителя — тем более. Тот факт, что Фалин разговаривал спокойно, не ругался, как обычно бывало в приюте, а пытался объяснить, смущал чрезвычайно, заставляя чувствовать себя особенно глупо.

Глава 6. Трещины во льду

Кажется, у меня получилось быть достаточно убедительной: Великий Змеелов разрешил последнюю встречу со змеем, когда я сказала, что хочу напоследок насладиться его беспомощностью и пожелать мучительной смерти. Во мне клокотало столько злости и ненависти, что у наставника не возникло и тени сомнений.

Камера смертника выглядела откровенно убого. Каменный мешок с крошечным оконцем под потолком, забранным частой толстой решёткой — такой, что и пальцы не просунуть.

Посчитав это недостаточным, змею сковали руки и надели блокирующий ошейник. Мужчина вытянулся на досках, безучастно пялясь в потолок, и даже не вздрогнул, когда лязгнул засов, когда открылась дверь, впуская меня внутрь. Не было даже иллюзии приватного разговора, окошко в двери оставалось открытым, и конвоир стоял за ним. Не вошёл внутрь он не из соображений такта, просто не поместился бы — здесь одному-то было тесно.

Я остановилась у койки, с непонятной самой себе жадностью разглядывая бледное лицо, убогую робу и штаны. Даже сейчас, даже в блокирующем ошейнике, обессиленного, обречённого — я всё равно находила его красивым. Смотрела и видела не холодное равнодушное лицо, а смеющиеся глаза и тёплую улыбку.

Неужели всё — ложь? Всё, до последнего слова?

— Ненавижу тебя! — выдохнула резко.

Аспис вздрогнул от неожиданности, сел, поднял на меня полный недоверия взгляд.

— Безобразная, противная Создателю тварь!.

Я говорила и говорила. Выплёскивала ярость, боль, обиду и — страх. Почти не понимала собственных слов, не отводила взгляда от хмурого лица и будто подёрнувшихся ледяной коркой глаз, стараясь запомнить каждую чёрточку, наглядеться впрок. В любом случае это наша последняя встреча.

А потом ударила. Конвоир за дверью испуганно вскрикнул, сидящий мужчина инстинктивно закрылся руками.