Рыжики для чернобурки

В воздухе висело напряжение, и чем больше времени проходило с убийства, тем неизбежней казалось новое, и пусть лучше это будет неудачная попытка там, где мы ждали нападения.

Или, может, так казалось, а напряжение росло только во мне и по совсем другой причине?..

Аспис продолжал вести себя странно. За прошедшие дни он ни разу не попытался меня поддеть, не отвечал на колкости. Порой я ловила на себе его внимательный, задумчивый взгляд, лишённый малейшей враждебности. Иногда он словно хотел спросить что-то, но всякий раз передумывал.

Я шла, настолько углубившись в бесплодные размышления об убийстве и попытки найти выход из этой ситуации, что совершенно не смотрела по сторонам. Был перерыв, и ученики аккуратно огибали меня, кто-то здоровался, получая в ответ рассеянный кивок. Пока на повороте в меня не врезался кто-то спешащий.

Я дёрнулась от неожиданности, когда сильные ладони мягко подхватили под локти.

— Не обо мне мечтаешь? — Аспис улыбался — светло и искренне. Ярко-голубые глаза затягивали, как затягивает небо, если лечь на спину и долго в него смотреть.

Сквозь тонкую ткань рубашки прикосновение показалось обжигающим.

Меня захлестнуло волной эмоций. Удовольствие, восхищение, желание улыбнуться в ответ — и спровоцированный ими жгучий, подавляющий волю страх. Застарелая боль, которая всего месяц назад казалась прожитым эпизодом, лишь отголоском минувшего, вдруг остро и свежо полоснула по нервам.

Наше знакомство началось точно так же, со случайного столкновения в уличной толчее и этих самых слов.

А через мгновение боль и страх смыло холодной, взвешенной яростью.

— Руки! — прошипела тихо. Драться на глазах учеников — не лучшая идея.

Удивительно, но Аспис не стал спорить и развивать ссору, хотя от маленькой провокации не удержался — его ладони медленно скользнули по моим рукам вниз, от локтей до запястий. Прикосновение к открытой коже окончательно выбило почву из-под ног, и я едва сдержалась от удара, заставив себя стерпеть.

Взгляд мужчины изменился, стал испытующим, внимательным и как будто грустным. А у меня по-прежнему не получалось отвернуться под гипнозом змеиных глаз.

— За что ты так меня ненавидишь, Нори? — тихо, серьёзно спросил Аспис. Как будто в самом деле не понимал.

— За предательство, — сумела выцедить я, отступила на полшага и, обогнув мужчину, быстро зашагала дальше.