Танец с вампиром

Здесь навязчиво пахнет старостью. 

— О чем говорит моя княгиня?

— О ком, — ответила Эля. 

В зале воцарилась гробовая тишина. Лишь два биения сердца и два дыхания нарушали ее. 

— О ком же? 

— Княгине недостойно указывать пальцем, — она смерила каждую из трех вампирш холодным взглядом. 

— Это похоже на ревность, — прошептал Михаил. 

— Это похоже на уважение, — ответила она в полный голос и замолчала.

Светлый князь с едва заметной ухмылкой на губах осматривал профиль Элеоноры, пока та с царственным видом ждала продолжения его речи.

— Княгиня неприкосновенна, — произнес он с угрозой, продолжая изучать девичье лицо. — Мое «сердце», — добавил он, делая ударение на первое слово. Он накрыл ладонь Эли своей и повел из зала. Дал возможность каждому услышать неровное биение. Не отпустил ладонь, и когда они вышли в длинный глянцевый коридор. — Твои комнаты рядом с моими. Анна подготовила их, моя княгиня. 

Она ненавязчиво освободила руку.

— Благодарю, но не стоило усилий.

Михаил взял Элеонору за руку и, пока она не выразила протест, перенес ее на крышу.

— Княгиня, — прошипел, не ослабляя хватку. — Мне не нравится, как ты говоришь со мной, — произнес он. — Помнишь, ты назвала наш союз номинальным? Пока он не похож даже на фарс. Так, будь добра, следуй своим же правилам. 

— Разве я сказала или сделала что-то не так? — поинтересовалась Эля, упрямо встречаясь взглядом с Михаилом.

— Они меня не волнуют, — фыркнул Светлый князь.

— Тогда что же? 

Юная княгиня испытала толику удовольствия от услышанного. Но списала это приятное чувство на успокоение гордости. 

— Я не люблю выглядеть идиотом. А именно им я и выгляжу, когда ты споришь со мной.

Эля вскинула тонкие бровки и звонко рассмеялась.

— То есть спорить с тобой нельзя?

Михаил приблизился, склонился и прошипел практически в пухлые губы:

— Именно.

— Даже наедине? — уточнила она с очаровательной улыбкой, стараясь не отводить взгляда от темно-зеленых глаз князя. 

— Даже, — ответил он вкрадчиво. 

Княгиня фыркнула, исчезла и тут же проявилась в паре метров от Михаила.

— Тогда наш союз будет не номинальным, а феноменально тяжелым.

— Называй его как хочешь. Но жить ты должна здесь, — он указал пальцем в ноги.