Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 2

- Мария Васильевна, Вам нехорошо? – в голосе секретаря послышалось явное беспокойство.

- Да обрыдаться, как мне хорошо! – встрепенулась я. - Вы мне лучше, соколики, расскажите, что от нас с Ваняткой Кощею нужно?

- Не знаю, - тихо ответил Костя.

- Врешь, поганец! Знаешь, но не говоришь! А я вот, всю голову сломала, даже предположений нет никаких. Хорошо, что на контакт идет, теперь хоть нестрашно! – возмущалась я.

- А щты его, щчто ж и не щбоишься? – влез Соловей.

- Не, ну, внешность у него впечатляющая, и взгляд, аж до печёнок пробирает, но в остальном очень даже интересный, и, самое главное, вменяемый мужчина.

- Зачем? – искренне удивился Горыныч.

- Чтобы для тебя стать не вкусной, и ты меня не слопал, - решила я не вдаваться в тонкости женского самозагона.

- Мария Васильевна, то, что Вы не боитесь нашего государя – это уже половина успеха! – обрадованно сообщил Константин.

- Расскажи! – толкнула я в плечо парня.

- Не могу! – пряча глаза, ответил секретарь.

Мир начал кружиться в неторопливом вальсе, получалось красиво.

- Ну, хоть намекни! – положив Косте на плечо голову, попросила я.

- Не могу! – не отрывая от меня печальных глаз, ответил Константин. - Прости, действительно, не могу. Спрашивай, о чем хочешь, только не об этом.

Это он зря так сказал, если надеялся на мое нетрезвое состояние, то напрасно. Мозг уже неспешно перебирал темы, которые мне интересны.

- А почему у вас женщины такие замотанные ходят?Традиция? – поддержала я свой пьяный имидж резкой сменой темы разговора.

- И традиция тоже, - ответила правая голова Горыныча.

- Я у тебя и не спрашивала, - обиженно оттопырив нижнюю губу, ответила я.

- Почему? – опешил от моего откровенно хамского поведения дракончик.

- Нежелание тактильного контакта, говорит об отсутствии доверия и уважения к собеседнику, - пустилась я в нравоучения и, повернувшись к Соловью, спросила: - Ты меня уважаешь?

- Уващжаю!

- И я тебя, - чмокнув разбойника в щеку, ответила я.

Соловей бодро разлил вино по бокалам, и мы вдвоем, чокнувшись, вновь выпили.

- Можешь меня потрогать, - величественно разрешила левая голова.

- Уже не хочется! – также величественно икнула я.

От моего нахальства Горыныч завис.

- Я настаиваю! – напряженно проговорила средняя голова.