Чёрная королева: Ледяное сердце

Мой брат добыл мне один весьма милый козырь. Вон тот, который смотрит на меня с диким ужасом, ожидая, очевидно, что сейчас я начну рвать тебя на куски прямо здесь...

Эйгер указал рукой на Кайю, и лицо генерала побелело.

— ...но, видишь ли, сегодня я очень щедр. Настолько, что даже подарю тебе жизнь. Более того, я подарю жизнь и твоей дочери. Но, конечно, не за просто так.

…Мой брат?

…Ройгард Лардо не может быть его братом…

…Вернее, этот человек, не может быть на самом деле Ройгардом Лардо…

С чего вообще она ему поверила? Почему ему поверил отец? Разве были рекомендательные письма? Разве их представил друг другу кто-то, кто знает семью Лардо? Зачем семье Лардо такая, как она? Ведь отец был прав — он красив, очень.

Он не слишком богат. Он знатен и мог найти себе более выгодную партию. И он видел её впервые, но выбрал именно её. А это была просто ловушка! Как же так вышло?

Осознание собственной ошибки затопило горечью душу Кайи.

Эйгер оттолкнулся от камня и подошёл к ней, не слишком близко, но достаточно, чтобы протянуть руку.

А она не могла заставить себя посмотреть на него, на эту жуткую маску. Стояла, замерев, как птичка, глядя на овальный иссиня-чёрный камень, вплетённый на груди в многослойные кольчужные кольца и похожий на глаз.

— Так вот, маленькая веда, я оставлю твоего отца в живых и даже отпущу его прямо здесь, если ты примешь моё предложение. И я оставлю в живых твою зеленоглазую дочь, генерал, и отпущу её, если ты выполнишь то, что я скажу. Но если ты откажешься, то я убью её прямо здесь, у тебя на глазах, и поверь, ты точно не захочешь этого увидеть.

Итак, ты готов выслушать моё предложение?

Холодный ветер трепал плащ Кайи и пронизывал до костей, обрывал алые листья бересклета, и, казалось, кусты плачут кровавыми слезами, но она видела, что по вискам генерала текут струйки пота. Его лицо было совсем белым, и он, судорожно сглотнув, ответил сдавленным голосом:

— Я слушаю.

— Ты выиграешь нам время, Альба… до весны. Сделаешь так, чтобы твои люди не смогли взять Олений Рог до снега.

— И ты мне поверишь, если я пообещаю?

— Частично… да. Я слышал, что ты человек слова. Но чтобы помочь тебе его сдержать, я заберу в Лааре твою дочь, и она побудет там до весны. Как залог. Если ты сдержишь своё обещание, в день равноденствия я верну её. Она будет стоять здесь, на этом самом месте, живая и невредимая.

— И что это тебе даст? Эта зима? Это же всего лишь отсрочка…

— Это не твоя забота, генерал.