Чёрная королева: Ледяное сердце

От него валил пар, он недовольно фыркал, тряс головой и, остановившись, начал рыть землю копытом.

— Здравствуй, генерал, — произнёс человек в маске, спрыгнул на землю легко, как тигр, и, бросив поводья одному из стоявших рядом людей, обратился к Кайе, — здравствуй и ты, маленькая веда...

Она узнала его голос. Смотрела на него глазами, полными ужаса, и только одна мысль билась в голове пульсом: сейчас они умрут.

— Ты ведь хотел встретиться со мной лицом к лицу, генерал? — человек в маске скрестил руки на груди, и Кайя увидела под плащом тёмные кольца айяаррской кольчуги.

— Ну вот твоё желание и исполнилось.

— Моё желание, подлая собака, исполнилось только наполовину, потому что я стою к тебе лицом, а ты ко мне своим намордником, как и подобает собаке, — ответил генерал хрипло и сплюнул на траву кровь. – Не хочешь снять маску, чтобы быть лицом к лицу?

О Боги! Отец! Не говори этого! Не зли его! Он убьёт тебя за такие слова!

Она бы крикнула ему это, но Ройгард стоял рядом, и она боялась, что он снова её ударит.

Хотя, какая разница! Он всё равно убьёт их, а так, может быть, он хотя бы сделает это быстро.

Но человек в маске даже не шелохнулся, только снова положил руки на рукоять меча и ответил совершенно спокойно:

— Снять маску? Пожалуй, в другой раз, не хочется пугать даму — хорошие манеры присущи даже чудовищам.

— Ты хочешь убить меня, Эйгер? Ну так убей, чего ждёшь? — воскликнул генерал. — К чему все эти шарканья ножкой и церемонии? Ты же понимаешь, что это тебе всё равно не поможет?

— Я бы убил тебя, Арджент Альба, — ответил Эйгер негромко, — и поверь, сделал бы это с огромным удовольствием… но, как ни странно это прозвучит, сегодня мне не нужна твоя жизнь, — он сделал шаг назад, прислонился к большому серому камню и продолжил: — Но кое-что от тебя мне всё-таки нужно.

И хотя мои люди хотят, чтобы я тебя повесил, отдал собакам на растерзание, отрубил голову или закопал живьём, или лучше всё это сразу одновременно… но я не стану этого делать. Как бы мне и им не хотелось тебя убить, я понимаю, что твоя смерть ничего не исправит. .. А вот твоя жизнь — может.

Генерал хрипло рассмеялся и ответил, снова сплёвывая кровь на примятую траву:

— Если ты хочешь от меня что-то узнать, то напрасно! Я всё равно ничего не скажу.

— Я знаю, что не скажешь. Да мне ничего и не нужно знать. А если бы нужно было, то, генерал, поверь, ты бы с радостью всё мне рассказал, потому что в сегодняшней партии у меня есть одно преимущество.