Практика на Лысой горе

Я глянул вперед, там, далеко-далеко, висел огромный полумесяц, пылающий, словно огненный опал. Вокруг — хоровод искорок-звезд, рассыпавшихся по бархату неба. Глянул вниз — сердце заколотилось как бешеное. Тут тебе и узенькая речка блестит, и крутые поросшие зеленью горы, и аккуратные хатки. Только все видно нечетко, словно сквозь толщу воды.

Откуда-то донесся трубный протяжный зов. Я вздрогнул, по телу пробежал огонь, звезды под ногами вспыхнули, будто алмазы.

Ночная Трембита. Та, что собирает голоса умерших и нерожденных, что звучит эхом в горах каждую ночь, но лишь те, кто владеет магией, способны ее услышать.

Трембита мольфаров, ветра и смерти. Я пошел вперед, зажав уши. Ни думать, ни слушать нельзя — только вперед. Не то зачарует, заморочит, заведет так далеко, что и не вернуться.

— Испуга-а-а-а-ался! — донесся шепот, и я, как вкопанный, замер.

Звезды под ногами потускнели, поднялся холодный ветер.

Убрал лезущие в глаза волосы, плотнее запахнул полы пиджака и вдруг понял, что здесь не один.

Он появился в паре метров от меня, завис в ночной тьме. Улыбнулся почти прозрачными губами, скрестил по-турецки непропорционально длинные ноги. Облокотил на них призрачные цимбалы, посмотрел на меня, прищурив светящиеся глаза.

По спине пробежали мурашки, но я не отступил. Существо из снов, Призрачный Цимбалист. Он всегда приходит за душами мольфаров после голоса Трембиты. Смотрит глазами ночи, шепчет древние заклятия, катается на Луне… Струны его цимбал перебирают мировые ветра, вплетая в их звон шелест листвы, журчание горных озер и стук человеческих сердец.

— Что молчишь? — усмехнулся он, блеснули острые зубы. — А помнишь, как с тобой с обрыва прыгали? Неужто забыл старого знакомого?

Как же, забудешь… Я сиганул тогда с того обрыва, чтобы не поддаться чарам. И давно это очень было, когда прочитал запрещенное заклинание из отцовской старинной книги. Но вот умирать не хотелось ни тогда, ни сейчас.

— Помню, — размеренно произнес я и посмотрел прямо в желтоватые глаза — вытянутые и продолговатые, как янтарь из Бурштына, за которым охотятся все злыдни и провидцы.

— Но мое время еще не пришло.

— Откуда такая уверенность?

Сердце похолодело. Призрачный Цимбалист мог быть прав.

Тонкие длинные пальцы опустились на струны; зазвучала, переливаясь звоном, мягкая мелодия. Все в ней: смех, печаль, издевка и сочувствие, простор и узкая тропка над бурной рекой, глубокая ночь и свет дня, любовь и жгучая ненависть.