Цитадель: дочь света (книга 1)

Так где Ника?

- Я не знаю, кто такая Ника, – пожал плечами властелин тьмы.

- Ложь, – с удовольствием сообщила ему я. – Я же все-таки Водящая Души.

Разумеется, я блефовала. Если б я могла различать, где правда, а где ложь, я уже давно бы разбогатела. Но Алехандро сказал, что Ника жива, а этот мерзкий скорпион непременно должен был наложить на неё свои желтые сморщенные лапки.

Он посмотрел на меня очень внимательно, но в гробу я видала его пронзительные взгляды. Изощренно лгать я научилась еще в детстве. Я лгала опекунам, лгала учителям, лгала психологам, лгала сокурсникам, и никто, кроме Ники, Павла и иногда Даши, не мог меня на этом поймать.

- Я говорю правду, – сказал спокойно фашист. – На этот раз. Ники больше не существует. Такой, какой вы её знаете.

- Что от неё осталось? – спросила я с ужасом.

- Что-то осталось, – с поганой ухмылкой сообщил мне дед. – Немного, поверьте мне. И если уж вы так настаиваете, я устрою вам экскурс в мой серпентарий. Когда-нибудь. Арман!

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим страхом.

Страх. Липкий, как мед. Я ненавижу мед. Тягучий, черный страх. Он пахнет как сгоревший волос, как нежилой дом, как глубокий колодец, где в глубине маслянисто плещет вода. Он кружит голову, сдавливает горло, подкашивает колени, морозит кончики пальцев. Страх – это самое мерзкое, что может быть в жизни.  

Пошатываясь, я пошла за Арманом. Навстречу попадались люди, погонщики, оборотни. Я почти не видела их. Страх ослепил меня. На какой-то миг я увидела знакомое лицо и даже чуть кивнула, спокойно пойдя дальше.

Глава 42. Тихий омут

- Вам нехорошо, госпожа? – с беспокойством спросил оборотень, хватая меня за локти.

Я что-то прохрипела в ответ.

Почти на весу он дотащил меня до небольшой комнатушки с маленьким окном под самым потолком, усадил в кресло, сунул под нос какую-то ужасную гадость, от запаха которой я так сильно закашлялась, что меня вывернуло наизнанку. Предусмотрительный Арман подставил фарфоровый сосуд. Я вся была в холодном липком поту. Мне реально было плохо – кажется, первый раз в жизни. Меня рвало желчью (наверное, я не разглядывала), бил озноб, в глазах плясали искорки.