Уж замуж... Так и быть!

А теперь, выходит, я влюбилась в Казанову местного пошиба. Уж не знаю, слаще ли в данном случае хрен редьки или наоборот.

— Лариса, у меня есть жена, — в этот момент сказал Джестер.

Я изумленно захлопала ресницами. Как это?

— Ты вдовец? — спросила, отчаянно надеясь на положительный ответ. Но тут же поняла, что Джестер говорит в настоящем времени, а не в прошедшем. Кашлянула и задала новый вопрос: — То есть, ты разведен?

И опять замолчала, вспомнив, как в свое время предложила Петеру развод. Тогда он сказал, что не может пойти на это.

Что-то мне не нравится все это. Очень не нравится! Джестер, конечно, весьма своеобразный и жесткий человек. Но не хочется верить, что он так поступил с опостылевшей супругой.

— Нет, Лариса, я не вдовец и не разведен, — все с тем же пугающим спокойствием произнес Джестер. — С моей женой все в полном порядке. Кстати, ее зовут Летисия.

Я покосилась в сторону стола, где стоял хрустальный графин с прозрачным содержимым. Джестер, поняв меня без слов, встал и налил полный фужер воды.

Мои пальцы предательски тряслись, когда я приняла его. Да уж, по вполне понятным причинам я не особая любительница алкоголя. Но сейчас бы не отказалась от вина или чего покрепче.

— Очень любопытно, — сдавленно проговорила я, прежде сделав глоток. — Тогда зачем…

Запнулась, не в силах облечь в слова терзающие меня мысли.

Демоны, да я всерьез верила, что Джестер неравнодушен ко мне! Его влекло ко мне так же, как и меня к нему. Но если он в счастливом браке — то к чему было забирать меня от Петера и устраивать весь этот спектакль с мнимым погребением? Я понимаю, что таким образом он спасал меня от суда инквизиции и обвинений в занятиях темной магии. Но… Что насчет моего будущего? Неужели я навсегда останусь бесправной пленницей в его доме?

Эх, где же эта ходящая между мирами! Вот честное слово — в волосы бы ей вцепилась за такую подлость! Про какую-то еще ложку дегтя имела наглость говорить.

— Наша с Летисией свадьба была делом решенным еще много лет назад, — негромко начал Джестер. Он опять опустился в кресло, вглядываясь в меня с каким-то напряженным вниманием. — Наши отцы… э-э-э… не ладили. Мягко говоря.