Любовь не с первого взгляда

Сколько себя помнила, Кая слышала о нём только и исключительно как о «господине Канларе», и в её окружении никто не называл его иначе – ну разве что если используя титул. Конечно, она знала его имя, но совершенно не ассоциировала его с ним. А тут, извольте, кто-то зовёт его этим самым Рэном, словно всю жизнь так и было – да ведь для госпожи Се-Ньяр, действительно, так и было.

– Это самый удачный из моих рисунков, – призналась королева. – Обычно получается куда как хуже.

Зорким взглядом выискивая в полотне те или иные одной ей знакомые черты и приметы, госпожа Се-Ньяр живо переспросила:

– А что вы хотели сказать этой картиной?

Кая в недоумении замерла.

Она никогда и ничего не хотела сказать своими рисунками. Она просто рисовала, как приходило на ум, не задумываясь, как это должны увидеть другие – да ведь и не предполагалось, что кто-то это когда-то увидит.

– Мне кажется, – не дождавшись ответа, принялась фантазировать художница, – здесь что-то про победу чувства и воображения над обыденностью, да? Смотрите, вот эти строгие силуэты зданий словно сгорают в алых солнечных лучах! – в восторге стала изобретать она толкование.

С недоумением королева припомнила, как, пока она пыталась обдумать кандидатуры на роль вице-канцлера, ей в голову упрямо лезли мысли о поцелуях. Неужели это и впрямь так легко читается с готового рисунка? Точно нужно сжигать всё, без исключений, это же ужас какой-то, любой, что ли, сможет вот так залезть ей в голову?

– Погодите, мне тут Джер-Лирэ подарил… – госпожа Се-Ньяр вернула королеве её холст и закопалась куда-то в ворох набросков.

И королева незаметно для себя оказалась втянута в многословный и яркий разговор об искусстве, который занял несколько часов – конечно, за это время было сделано без счёта набросков, и, к её неожиданности, несколько из них Кае даже понравились.

Вечером того дня, вышивая, пока муж занимался какими-то бумагами, она вдруг решилась позвать его этим, нынче услышанным, именем:

– Рэн…

– Да? – с привычной готовностью откликнулся он, отрываясь от бумаг и встречаясь с нею глазами.

На его лице чётко читались этапы осознания, кто именно его только что так назвал, почти в момент сменившиеся отчётливо выраженными сомнениями в том, не послышалось ли ему и не придумал ли он это.