Разлом

Теперь он думал о том, что быть может Бездна считает иначе?

Аккориста подошла к нему близко, так близко, что их мысли слились. Он взял ее руки в свои, она прильнула к нему, растворяя его в себе.

— Брат мой регис здесь хочет сделать все красиво… придумал целое представление.

Илларин ответил:

— Зря я рассказал ему о том, что предпочел выбрать Куст. Теперь он сравнивает себя с ним. Я не думал о том, что и кому говорю. Это было безрассудно и безответственно.

Аккориста, серая тень в его руках, до краев переполненная любовью, шевельнулась.

— Это было по-человечески, мой рыцарь.

— Твоя любовь делает меня человеком. Иногда слишком… Знаешь, там в Бездне… Бездна… Вымывает из нас все дурное, как золотодобытчик вымывает золото из песка. Но золото без примесей так хрупко…

— И пластично.

— Пластично. Единственный способ не слиться с Бездной, не стать ее частью — это быть ее прямой противоположностью. А человек… Человек это смешение всего.

Он следит за каждой ее мыслью.

— Послушай, — сказала она. — Если ты не уверен… Все еще можно отменить.

Илларин покачал головой, коснулся ее лба, провел пальцами по ее лицу. Она все четче выступала из мира теней, что его окружали.

— Я уверен.

Аккориста прижала его руку к себе, сказала быстро-быстро, едва различимо:

— Если нас соединила Бездна, то я ей благодарна.

Он увидел себя и ее со стороны, в саду, под цветущими деревьями, неуловимо прекрасных по чьему-то чужому мнению.

— Верлит? Ты там плачешь, что ли?

***

Регис Данамар был верен себе. Пусть он подчинился обстоятельствам, уступил сестре и ее странному желанию выйти замуж за чуждое, пугающее любого нормального человека существо, но, по крайней мере, эта нелепая свадьба принесет свои плоды. Старого наместника новой столицы судили тихо, быстро и незаметно для всех, кроме Совета.

Он стоял между двумя рыцарями разлома, слабый и жалкий, каялся во всех своих грехах. Если о чем-то пытался умолчать, рыцари в один голос говорили:

— Ложь!

И наместник вздрагивал, исправлялся. И вместе с ним вздрагивали некоторые члены совета. Судили и мага, и стражников, напавших вначале на регину Аккористу, потом — на региса Данамара. Все ниточки сплетались в единую ткань, плотную, давящую, как саван. Или как плащ рыцаря Разлома.