Мир разбитых надежд

Она не давила, не заставляла открывать свою душу, но молча ждала, что он сделает это, когда будет готов.

Драко сел на сиденье, поставив локти на стол, и взглянул в окно. Мимо пролетали деревья, кусты, одинокие дома. Он смотрел на природу, чувствуя, что бешеное биение сердца приходит в норму.

— Я подумал, что это мой отец.

Пэнси нахмурилась и села напротив него, уставившись в его щеку. Несомненно, она знала его историю. Знала о пропаже отца, смерти матери, лжи Тео. Знала и принимала. Понимала.

— Это не он? — спросила она, пытаясь оживить в памяти внешность человека, о котором говорил Драко.

— Я не знаю. Я назвал своё имя. Если бы это был мой отец, он, наверное, что-то сказал бы мне? Сделал? — Драко покачал головой. Он устал его искать. — Не знаю.

Несколько минут они сидели в тишине. Драко вспоминал детство. Наставления отца: «Не ешь грязными руками», «Не шуми» и то, что он запомнил лучше всего — «Не мешай». Могло ли статься, что отец ушёл не из-за матери, как он всегда думал, а из-за него?

Перестань, Драко.

За окном стремительно темнело. Тени сгущались, ночь вступала в свои владения. Поездке ни конца ни края не видно. Скорее бы покинуть это удушающее место. Место, где, возможно, — только возможно — находился его отец. Если это так — пошёл он к чёрту. Двенадцать лет прошло.

— Давай спать, — сказал Драко, и Пэнси согласилась.

Утро вечера мудренее.

***

Второй раз боль застала его на улицах Ливерпуля. Он рухнул на колени прямо посреди дороги.

Он цеплялся пальцами за асфальт, шкрёб землю, зажмуривая глаза. Надеялся, что станет легче.

Потерпи, Драко. Скоро отпустит. Всегда отпускает.

Пэнси уткнулась лбом в его спину, и Драко попытался казаться сильным. Хотя бы ради неё.

Ещё одна буква имени Тёмной Ведьмы стёрлась из его памяти.

Приступы боли происходили с разной периодичностью. В следующий раз это случилось спустя неделю после обнаружения, что целебные грязи не помогли. Четвёртый раз — на третьи сутки после предыдущего. Никакой закономерности.

Оставалось шесть букв. Шесть приступов боли. Шесть мгновений, когда он пожелал бы сдохнуть в ту же секунду.

Пэнси становилась мрачнее с каждым новым приступом.