Странница. Ветер с востока

— Сам источник находится посреди океана, — услышав слова Алеса, я повернулась к нему. — Но сразу туда мы не отправимся. Сначала нужно посетить Танар, чтобы показать тебя совету правления. Ты не только единственный эллан, способный помочь исправить ситуацию. Ты — гарант сотрудничества. Возможность избежать войны. Может быть, получится уговорить их для начала прийти к Милдору с переговорами, — Алес сделал паузу. — Хотя, если он сам не передумает на счёт нарушения баланса, это не поможет. Танар уничтожат и его, и Лонию.

— Почему вы раньше не пошли войной? Ты и сам, кажется, не хочешь кровопролития, — последние слова я произнесла предельно аккуратно.

Алес избегал обсуждения чего-то личного. А чувства как раз являлись самым личным. Я не была уверена в его реакции, а терять возможность поговорить не хотелось.

Однако Алес ответил, хоть слова и отдавали холодностью:

— До сих пор мы не знали, какими будут последствия нарушения баланса. А потом... Я не хочу ещё больших потерь, как и мой народ. Но нам не оставляют выбора, — слова горечью разлились в воздухе.

Я чувствовала, насколько Алесу нелегко было об этом говорить. Одно дело судьба всего мира, но куда ощутимее, когда рушится жизнь твоих близких. И всё равно при этом он не желал всем причастным смерти. Конечно, не из-за милосердия. Я не обманывала себя. Алес сделает необходимое. Перед мысленным взором услужливо предстали пятеро мёртвых мужчин. Я знала, на что он способен, и что в случае необходимости Алес не будет мучиться выбором. Но это не значит, что выбор потом не ляжет на него тяжёлым грузом.

Я иначе посмотрела на ехавшего рядом мужчину. Рассказанное им не только открыло новое о мире, но и о нём самом.

Следующие два дня мы ехали спокойно в ставшем привычном режиме: галоп по дороге, продвижение по лесу, перемежающееся разведкой, и короткий отдых ночью.

Я пыталась выяснить, что Алес знает о моём состоянии, как эллана, но он лишь ответил, что, если я подумаю, то всё станет очевидно. После паузы, издевательской надо сказать, он добавил, что, если я не додумаюсь, он скажет, но позже.

Не знаю, как я тогда сдержалась, чтобы не обругать его всеми известными мне бранными словами. Давно меня так никто не выводил из себя. Я ещё с пару часов буравила взглядом его спину, надеясь, что вскоре она задымиться, но чуда, увы, не произошло.

А к вечеру третьего дня мы прибыли в Кефл. Долгожданный родимый Кефл! Он означал близкий путь домой и избавление от ужасной Карсы, волитов и всего этого дурдома под их началом.