Странница. Ветер с востока

Думаешь, я бы стала тратить столько сил, подвергать себя опасности, если бы знала, что это ничего не изменит? Тебе не кажется подобное верхом неразумности?

На последних словах Алес так глянул на меня, словно иначе обо мне и не думал. Я только глаза закатила.

— Ты явно просчитался в одном, мог и в остальном ошибиться, — я убрала руки с подлокотника и устроилась удобнее в кресле.

Бить себя в грудь и доказывать что-то ещё я больше не видела смысла. Сказанного хватит с лихвой. Но только в том случае, если Алес готов услышать разумные доводы, а не продолжать слепо идти за своей ненавистью.

На долгое время в комнате повисла тишина. Я наблюдала за Алесом. Он выглядел напряжённым, обдумывая услышанное, а на шее периодически начинала выступать вена. Ему было тяжело принять новую точку зрения, взглянуть на ситуацию по-другому. Попробовать увидеть во мне хотя бы отчасти не того человека, которым он представлял меня всё это время. У него внутри, наверное, шла полноценная борьба. Укоренившиеся взгляды, знания и мнения в совокупности с личным отношением против моих слов.

Я правда понимала его и даже сочувствовала. Но знала, что с этим можно справиться. Я смогла идти дальше после его ошибок и причинённой мне боли. Готова была слушать и понимать. Сможет ли он?

Наконец Алес посмотрел на меня, и я увидела в его взгляде что-то новое. Только понять не успела, что именно там изменилось, как он заговорил, откинувшись на спинку:

— Допустим, всё обстоит именно так.

Допустим, — с нажимом повторил он. — Я не поверю тебе, пока не получу убедительные доказательства.

— Тебе так сложно поверить мне? В моё незнание? — обиды в голосе не было, скорее, я сочувствовала Алесу. Такая подозрительность обрекала на одиночество. А его никто не заслуживал.

— Чтобы завоевать моё доверие, придётся сильно постараться. В конце концов, ты остаёшься лонийкой. Это в тебе не изменится.

Последние слова прозвучали так, словно речь шла об ужасной болезни. Мне аж плечами захотелось передёрнуть, но я сдержалась.

Не желала показывать, насколько слова Алеса неприятны. Вместо этого расправила плечи и спокойно спросила:

— Что же такого натворил мой народ, что ты так нас ненавидишь? И откуда тогда ты сам? — я сощурила глаза.

Неуловимые отличия во внешности, например, более смуглая кожа, глубокая посадка глаз могли иметь под собой вполне реальное объяснение.

— Ну, слушай, — произнёс он, сложив руки домиком перед собой.