Дракон с отрезанными крыльями

– Потому что ты только мой, – Дарре судорожно вдохнул, когда она поднялась еще выше и поцеловала еще горячее. – Мой личный… – она перекинулась на другую сторону, вынудив Дарре закусить губу, чтобы слишком уж откровенно не выдать собственное состояние. – Ночной всполох…

– Смеешься?.. – кое-как выговорил он, потому что ее руки так крепко сжали его затылок, что вместо всего мира, от которого его требовалось непременно защитить, осталась одна только Айлин – дерзкая, жадная, единственная…

Сколько они потом целовались, забыв о своих намерениях, только Ойре известно, а сколько Дарре положил усилий, чтобы не зайти слишком далеко, ведомо лишь шутнику Энде.

Но в один из моментов просветления Айлин вдруг посерьезнела, подобралась вся и снова вцепилась Дарре в руку, словно именно в этом находила поддержку.

– Я папе неродная дочь, – призналась она без всяких предисловий. Дарре удивленно качнул головой. Скажи это не Айлин, ни за что не поверил бы – так Эйнард любил ее. Но Айлин лгать, да еще так, не имело никакого смысла, и Дарре, вспомнив, с чего началось сегодняшнее свидание, смог связать все воедино.

– Кён этим и пытался Эйнарда шантажировать? – спросил он и, получив положительный ответ, хмыкнул: – Совсем сбрендил!

Айлин вздохнула так, словно Эйнард помимо рассказанной правды еще и отрекся от дочери. Но уж в это Дарре точно не верил.

– Тебя это не смущает? – осторожно спросила Айлин и погладила его пальчиком по груди. А потом, увидев недоуменный взгляд, уточнила: – Ну, то, что я… незаконнорожденная?

– А я тогда кто? – не удержался Дарре.

– Настоящих родителей вообще никогда не видел. Приемная мать меня знать не желала. И только люди усыновили – я даже слова такого не знаю, которым меня назвать можно было бы. Если только…

– Чудо… – негромко оборвала Айлин и улыбнулась его оторопевшему виду. – Это самое подходящее для тебя слово. Ну разве что после бревна бесчувственного.

– Я не бревно! – в шутку возмутился Дарре, чувствуя, как от первого определения и еще больше от голоса Айлин, которым оно было произнесено, по груди разлилась благодарная нега.

Как же он целых шесть лет девчонку эту изумительную не понимал? Она же богами для него создана!

Никогда не пожалеет!

Дарре подхватил ее на руки и, ничего не объясняя, уверенно зашагал по направлению к реке. Остановился только на живописной полянке, откуда открывался очень красивый вид на крутые берега и высившийся сразу за городскими стенами сосновый бор.