Дракон с отрезанными крыльями

Осаживал себя, вспоминая об уговоре, но тело не желало подчиняться. Шестилетний изнурительный запрет только обострял все ощущения, и Дарре с ума сходил от мысли о том, что самая смелая, самая невозможная мечта почти исполнилась. А ладони горели всякий раз, когда прикасались к нежной белой коже, и дыхание перехватывало, и по груди разливалось оглушительное ощущение счастья.

Кому он ее отдаст? Глотку перегрызет любому, кто посмеет на Айлин позариться. А ее утащит, как грозился будущей теще, туда, где нет ни одной живой души, и до умопомрачения будет доказывать, что именно он ей нужен.

– Я не бревно, – пробормотал он Айлин на ухо, снова привлекая ее к себе. – Это ты мое мучение. Я за себя отвечать перестаю. Каждый раз боюсь, что справиться с собой не сумею. Сорвусь, как всегда срывался, и испорчу все.

– Как ты можешь все испортить? – недоуменно спросила Айлин. Дарре подавил смешок. Как? Например, пойти и измочалить этого Кёна. За все: за Айлин, за Ану, за шантаж, за презрение его вечное, в грязь втаптывающее.

Или подвести Эйнарда во время какой-нибудь сложной операции, потому что опять об Айлин замечтался, вспоминая ее ласковый взгляд, ее сладкие обещания, ее доверчивость и совершенно головокружительную отзывчивость. Одергивал себя, напоминая, что одна такая оплошность – и Эйнарду даже на дверь ему указывать не придется. Дарре сам уйдет, плюхнувшись в привычную неполноценность.

Или отпустить себя и напугать, отвратить Айлин собственной несдержанностью. Дарре понятия не имел, хватит ли ему силы воли вовремя остановиться, и не хотел торопить события. Сначала Айлин должна почувствовать себя защищенной, став его женой, а уж потом…

Потом он заставит себя поверить в то, что боги не играют с ним. А пока мог только стараться ради Айлин, чтобы у нее не было ни единого повода пожалеть о своем выборе. Если она будет с ним счастлива…

– Я счастлива с тобой, Дарре, – прошептала она ему в плечо – будто мысли прочитала.

– От кого? – с трудом разгоняя шум в чересчур легкой голове, спросил он. Айлин коснулась губами его шеи, окончательно лишая связных мыслей.

– От всего мира, – чуть сдавленно ответила она и оставила следующий поцелуй – чуть выше и чуть жестче.