Дракон с отрезанными крыльями

– Можно я добавлю немного нашего, девичьего?

Вилхе кивнул, отошел, давая ей место, и с изумлением принялся наблюдать, как с уверенными мазками Кайи в углах его рамки появляются замысловатые узоры, а по периметру возникают самые разные нарисованные вкусности: крендель, завитушка, поджаристый пирожок, аппетитный рогалик, какая-то упитанная косичка. И плакат тут же перестал напоминать некролог, зато вызывал стойкое желание немедленно наведаться в пекарню и попробовать тамошние изделия.

Когда Кайя, закончив, обернулась к Вилхе, он стоял и улыбался во весь рот.

– Что-то не так? – перепугалась она, приняв его радость за насмешку. Но он тут же развеял ее сомнения, восхитившись проделанной работой. Кайя снова довольно порозовела и протянула Вилхе кисточку. – Тогда твоя очередь, – сказала она и хихикнула его удивлению: – Название-то лавки ты так и не написал.

Вилхе хмыкнул, обмакнул кисточку в красный цвет и аккуратно вывел под своим призывом: «Пекарня «Солнышко».

Глава двадцатая: Ана

– Я перестал понимать тебя, Ана! – вынес свой вердикт Вилхе и сердито распахнул входную дверь.

– Когда мозги на место встанут, скажи! А то даже слушать противно!

– Не слушай! – отрезала Ана и, несмотря на звук явно захлопнувшейся двери, продолжила тем же тоном: – Вы помешались оба на этой девице и видеть ничего не желаете! Хуже баранов! Вот подождите немного: построите пекарню, ей тут же надоест хорошей быть! Потом не говорите, что не предупреждала!

Непрошеные слезы не позволили ей добавить что-то еще.

Как же братья не понимают того, что для нее столь очевидно? Ну не может человек так измениться, став из бесчинщицы примером добродетели! Только не тот, что назвал Дарре дикарем и уродом!

Ана была невольной свидетельницей той отвратительной сцены. Дарре не знал, конечно: они тогда играли в прятки, и Ана предусмотрительно схоронилась в ветвях дерева с подветренной стороны. Пока лезла на него, пропустила появление Айлин и не увидела, что стало причиной ее нападок на Дарре. Впрочем, Ана слишком хорошо знала кузину, чтобы без тени сомнения встать на сторону брата.

А когда еще и застала его пытающимся отстирать рубаху от крови из открывшихся ран, и увидела сами нагноившиеся рубцы, воспылала к Айлин самой настоящей ненавистью.

Не стала ни о чем расспрашивать, просто едва ли не силой утащила Дарре в госпиталь и там, потребовав от дяди Эйнарда привести спину брата в порядок, сидела рядом с ним и тихонько рассказывала, как сильно они всей семьей любят Дарре.