Дракон с отрезанными крыльями

Былое смазывалось под градом новых впечатлений и эмоций, и казалось глупым снова все испортить, как пять с лишним лет назад, когда Дарре просто оттолкнул Айлин своим пренебрежением. Кто знает, не прояви он тогда малодушия, может, все было бы совсем иначе. Но сейчас-то и ума, и уверенности поприбавилось. Даже если он снова понимал все неправильно, – справится, выкарабкается. Теперь есть, ради чего.

Передав заботу о госте названой сестре, Айлин заторопилась на кухню и только тут поняла, что не вернула Дарре куртку: так и куталась в нее всю дорогу, ловя его тепло и впитывая тот почти неуловимый – как перед поцелуем – запах.

И сейчас, стянув ее с плеч, положила на лавку, не желая отдавать немедленно – как будто точку поставить, разрушив сегодняшнее чудо. Погладила осторожно пальчиками, вспоминая, как Дарре грел ее руки. Как у него вдруг все получилось? Айлин же не ребенок. Не ребенок! Так может…

– Утро доброе… – в дверном проеме показалась заспанная Беата. Она посмотрела на обеденный стол и стоявшую на нем тарелку с творожниками и потянула носом воздух.

Радостно заулыбалась. – Наконец-то нормальная еда! – заявила она. – А то на Кайиных харчах и концы отдать недолго.

Айлин нахмурилась: и как это младшей сестре удавалось испортить ей настроение одной-двумя фразами? Что так и тянуло следом сказать какую-нибудь гадость, чтобы немного пообтесать Беатино самомнение.

– Приготовь то, что переварит твой нежный желудок, – посоветовала она, принимаясь накрывать на стол. – Сама. Чтобы не было претензий.

Сестра посмотрела на нее, как на блаженную: чтобы она да марала ручки стряпней? Не по нраву ей это.

– Я, между прочим, тебя похвалила, если ты не заметила, – сказала она, усевшись на лавку. – А ты нотации мне читать начала. Вот и делай после этого добрые дела.

Айлин хмыкнула: ее сестра к кому угодно подмажется.

– Доброе дело тебя ждет на заднем дворе, – сообщила она. – Я белье выстирала, надо его развесить, – и, заметив недовольное выражение на лице Беаты, добавила: – Свою порцию творожников придется заслужить.

А нет – тогда будем считать, что ты по-прежнему фигуру бережешь.

Беата вся сморщилась, как будто лист щавеля зажевала.

– Я маме пожалуюсь, – как-то лениво пригрозила она, очевидно, понимая, что пользы ей от этого не будет. Айлин повела плечами.

– Когда она еще придет. А то и на ночь в госпитале останется. А я скажу…

Но Беата ее уже не слушала. Напряглась, пытаясь определить, чей голос звучит в гостиной. И вдруг подскочила.