Дракон с отрезанными крыльями

– Я же так… Так вела себя… Так обидела… всех вас…

Ариана замотала головой, стараясь подавить непрошеные слезы и объяснить все племяннице, но вместо этого только окончательно расплакалась, обнимая Айлин, вспоминая ее тепло, ее запах, ее нежность; чувствуя, как рушится вставшая между ними преграда и как доверчиво откликается Айлин на ее ласку, осторожно касаясь пальцами ее запястий, гладя, пристраиваясь щекой к ее щеке…

– Прости меня, – прошептала Ариана. Айлин вздрогнула, обхватила ее руки своими, замерла.

– Ты что? – испуганно выговорила она.

– Это я должна!..

Ариана коснулась губами ее лба.

– Ты должна только знать, что я люблю тебя, – с нежностью ответила она. – Всегда любила и всегда буду любить. Как жаль, что не смогла сказать тебе этого раньше. Все боялась, что тебе это не нужно: у тебя свои подруги, родители, своя жизнь…

– Я сочинила кучу оправданий, – пробормотала Айлин, будто не слыша ее и думая только о своем. – Каждый день новое придумывала. Не знала, с какого начать, чтобы ты меня слушать не отказалась.

Ариана вдруг почувствовала, как напряглась племянница, и, поддавшись необъяснимому, нелогичному порыву, спросила:

– Для тебя важно все мне объяснить?

Айлин секунду колебалась, словно не зная, на что решиться, потом кивнула. Вряд ли тете будут интересны ее страхи, но Айлин больше не могла держать их в себе. Вина лежала тяжким грузом, а самые родные люди никак не хотели помочь ей от нее избавиться. Просто рассказать, почему она поступала так, а не иначе. Чтобы не было больше этой недосказанности, едва все не разрушившей.

Пусть Айлин сгорит от стыда, но от своего не отступит. Пусть тетя разочаруется окончательно, но хотя бы будет знать правду. А с нее начинать новое всегда проще.

Ариана присела на крыльцо, отобрала у племянницы изрядно помятую корзинку, поставила ее в ногах и сжала обеими руками ладонь Айлин. А та словно только этого и ждала. Отвела взгляд, вздохнула и начала говорить.

Беседа вышла долгой. Голос Айлин звучал то виновато, то осуждающе, потом опять сбивался в оправдания и снова повышался до обиженного.

Ариана слушала, не прерывая, не пытаясь объяснить свои поступки до того момента, пока Айлин не закончит и не даст ей такую возможность. Но племянница не потребовала от нее извинений, проявив чуткость и понимание.

– Я не подумала, что тебе тоже трудно и тяжело со всеми нами, – снова вздохнула она и глянула исподлобья на Ариану. – А как сама с тетей Ильгой да двумя мальчишками повозилась, так глаза и открылись.