Измена. Осколки моей души

Меня трясло и подбрасывало, голова болталась, как бы я не старалась напрягать шею, в глаза, стоило мне их по глупости открыть, тут же набилась мелкая пыль, а содержимое моего желудка угрожающе подступало к горлу. Но сейчас я была совсем не против того, что мужчина трогал мою пятую точку, даже наоборот, я боялась что он ее отпустит и я вылечу головой вперед, разбив уже ее, многострадальную, окончательно.

Сколько длилась эта пытка не знаю, но князя я была готова убить, только сначала надо было отлежаться пару часиков, а то ноги подкашивались.

— Бить будешь? — спросил он, готовясь отскочить в сторону.

— Буду. Но позже. — я без сил опрокинулась спиной на траву. Какая же она была мягкой и душистой…

— Тогда ладно. — Леонардо расслабился и уселся рядом.

— Это что было? Ты зачем меня, контуженый, в мешок сунул?

— Какой?

— Такой! Головой в детстве ударенный!

— Не бился я в детстве головой.

— С трудом верится.

— Это обряд старинный.

— Вот я сейчас отойду, и тебе наворочу, такого наворочу! Ты моего согласия спросил? Я что, трофей, чтобы меня воровать? Может, я замуж вышла по любви! — разозлившись я даже не заметила, что перешла с князем на ты.

— Ты сделала это назло мне. — со стопроцентной уверенностью в голосе произнес мужчина.

— Да ты что? А корона не жмет? Быстро верни меня обратно!

— Нет.

— Ах так! Тогда я пешком пойду! — пошатываясь, я стала подниматься на ноги.

— Хелен, да послушай же ты! — князь дернул меня назад, на траву. — Я понял, что ты достойна лучшего. Прости, что я так долго сомневался в своих чувствах! Ты была права с первого дня, когда сказала, что тебе нужен достойный муж. Я обещаю, что стану тем, кто тебе нужен. Я буду с тебя пылинки сдувать. Послушай, я потерял голову. Я никогда ничего подобного не чувствовал.

— То, что голову потерял сразу видно, издалека, можно сказать.

— Ты можешь злиться, я понимаю. Но дай мне шанс все исправить.

— Леонардо! Послушай меня внимательно. Тебе нечего исправлять. Между нами никогда ничего не было и быть не может. Я не хочу быть тебе ни содержанкой, ни женой, ни сестрой, ни матерью. Ты можешь угрожать мне, воровать меня, но это ничего не изменит! Я не хочу быть с тобой!

— Но…

— Никаких «но»! — рявкнула я.