Шерлин

Этот случай мне казался примерно из той же категории, разве что мне предстояло разыграть перед графом Краймистом его дочь.

– Как я позволила?

Когда Лотта меня убеждала, то упирала на то, что я не смогу обмануть няню Бетт, если останусь в долине, а вот с графом все гораздо проще, потому как с дочерью он встречался всего раз или два в год и перед ним Шарлотт всегда представала закутанной в плащ.

Мне тоже пришлось постоянно носить здоровенный черный балахон, со стороны похожий на хиджаб. Почему-то в этом мире кто-то посчитал, что тонкий слой черной материи способен уберечь окружающих от проклятия.

Вот глупость же!

Вслух я об этом не говорила и вообще старалась помалкивать. С собой Шарлотт собрала мне огромную сумку с книгами, заверив, что они мне понадобятся. Я сначала не поверила, собираясь всю дорогу любоваться ландшафтом, но потом выяснилось, что к графу меня повезут в закрытой карете, оберегая и сопровождающих, и земли вокруг от жу-у-уткого проклятия.

Карета останавливалась два раза в сутки.

Днем мне позволяли выйти и провести два часа в гостиничном номере, где я могла умыться, размяться и поесть, а второй раз в гостинице меня запирали в номере на ночь. Мне запрещалось гулять без плаща, даже выглядывать в окно. За соблюдением этих правил следила охрана, бессменно дежуря под окнами и возле двери. При этом охранники сами боялись на меня смотреть.

В итоге все эти дни я провела за чтением весьма скучных повестей о приключениях какого-то местного барда, но хоть получила представление об устройстве королевства Шарадез.

– Прибыли, – сообщил один из охранников и стукнул в дверцу кареты.

По неписаным правилам дверцу охрана открыла лишь через пять минут, давая мне время привести себя в порядок и поправить плащ.

– Сюда, – указывая на пустую гравийную дорожку, зажатую между двумя рядами лиственниц, сказал страж, не глядя на меня.

Я вздохнула и без чужой помощи выбралась из высокой кареты. К страху перед встречей с графом в очередной раз начала примешиваться неуместная злость.

Вообще с того самого момента, как проснулась на утро после столкновения с Марвилет, я ощущала себя странно. Время от времени резко сменялись эмоции и хотелось то плакать, то смеяться, то вцепиться кому-то в горло, но я старалась себя сдерживать. К тому же иногда начинало казаться, что я стала лучше слышать. Или обострялось обоняние. Но об этом Шарлотт я не рассказывала, решив не пугать девушку.