Великий князь и я. Театр

Это не женщина для угождения. Она интриганка и гордячка.

Только люди влюбляются вопреки. Мне стало невольно жаль Феликса. Он пытается подражать отцу и брату, но характер у него мягче, теплее. В теории, Фэл неплохая партия для взбалмошной Юлианы. Терпеливый и заботливый, одновременно не размазня и богатый столичный князь. Пусть пока в тени Елизара - однажды придёт и его время.

В качестве извинений за вчерашнее я попросила Феликса найти мне карету. Княжич ехидно поулыбался, оттаивая, и вывел меня к конюшне. Карет было три, по количеству членов семьи, и Феликс любезно одолжил свой экипаж.

Он часом не поссорился с братом?.. Феликс махал мне с таким довольным видом, что я заподозрила диверсию. Впрочем, версия была не лишена логики - Елизар княжну не переваривал. Мог и ляпнуть что-нибудь на приступ алкоголизма у младшего брата.

Поездка до города и облака, закрывшие солнце, навязали мне меланхолию. Маменька и князь Снежан, Феликс и Юлиана, Маря и её жених... чем дальше, тем больше я не хотела влюбляться.

Театр в лице Ясинского радостно потёр руки и потащил меня на репетицию. Темногорский всё-таки заставил следователя убрать караул и пустить актёров. Гримёрную временно опечатали магией - на случай, если полицейским понадобится новый обыск. Маря поведала мне, что Сосновский рвал и метал, даже назвал Темногорского убийцей!.. Мол, в театре душегуб прячется, а он людей на репетицию собирает!..

Когда следователь ушёл, Темногорский оглядел труппу в зале и туманно намекнул, что "принял меры".

- Марьяна, Сена, на места! - прорычал недовольный нашей болтовнёй Ясинский. - Хотя нет, поменяйтесь! Сена, ты стоишь слева от Ника и вовсю беспокоишься! Беспокоишься, я сказал, а изображаешь припадочную! Марьяна, закрываешь Ника и целишься в Жани.

- Я верю, что справлюсь! - язвительно фыркнул длинноволосый актёр, вызывая у режиссёра яростные молнии в глазах. Первое время мы шарахались от его "особенностей", а сейчас ничего, внимания не обращали. Дар Перуна появился в империи сравнительно недавно, и Ясинский получил свою языческую вязь уже в десять лет. Родился он в обычной семье, которой дорогая столичная академия была не по карману.