Владычица тьмы. Том 3

— Я уничтожу тебя без остатка, а душу скормлю своему демону. Ты не попадёшь в мир мёртвых и никогда не переродишься, память о тебе я сотру. Была рада знакомству, владыка Ночи, вы очень помогли мне обрести могущество.

На губах Мун расцвела проклятая улыбка, губящая мир, который её окружал. Она доселе не поглощала чужую душу, но сейчас Левиафан с радостью подсказал, как это осуществить.

Анхель попытался сделать судорожный вдох, но его лёгкие слиплись, как резиновый пузырь из которого вытянули воздух. Кожа начала сморщиваться и усыхать, мужчина, которому было немногим больше сорока, мгновенно превратился в старца.

Глаза его закатились, тело дрогнуло в жалкой попытке вырваться. Ладони Авроры держали крепко, когда её чёрные глаза сверкали умерщвляющим пламенем.

Она наслаждалась пожираемой человеческой жизнью, магией и душой.

Мун обратила тело владыки Ночи в прах, а после достала из бездонного мешочка небольшую шкатулку и, при помощи простого воздушного заклинания, собрала в неё "останки".

Выпрямившись, девушка спрятала добычу и, отряхнув ладони, констатировала:

— Вот и всё.

Можно было воздержаться от болтовни, знала же, что он ни словом не обмолвится.

Аврора обратила тело в пепел и ушла так же, как пришла. Вот только вместе с ней исчез и запертый в камере грешник.

Мун материализовалась в комнате Авалона в тот момент, когда юноша ворвался внутрь. Судя по его взлохмаченному виду и тому, как быстро он здесь появился — Найт сильно спешил.

Аврора развернулась и посмотрела на замершего в дверях тёмного господина, за спиной которого, распахнув глаза, пряталась Оливия.

Серебряная дева кинула на девчонку хихикающий взгляд, а после вернула внимание Авалону, выражение лица которого передавало злость, страх и беспокойство одновременно.

Аврора сейчас выглядела пугающе. Анхель Найт являлся сильным магом — поглощение его души укрепило влияние Левиафана, потому чёрные глаза Мун наполнились пустотой, ранее белоснежные локоны почернели от корней до кончиков, а пальцы украсили острые когти вокруг которых, словно мелкий снег, кружилась тьма.

Кожа стала пугающе бледной, а выражение лица ничем не отличалось от лика безжизненной статуи.

Авалон толкнул Оливию в коридор.

— Побудь здесь. Никого не зови и не входи.

Девчонка хотела возразить, но Найт не дал ей вставить слова. Он резко захлопнул дверь перед лицом сестры, у которой сегодняшний день явно не задался.

Аврора застыла в одном конце комнаты, а Авалон – в другом.