Переплести Судьбу

— Узнает, — альвийка махнула рукой. — Зато Бастинда перехода уж точно не услышит.

— Это бы всех устроило, — Кингзман смущенно почесал в затылке. — Иначе пойдут проверки. Я прикрою, конечно, Академия в мире Прях для меня важнее. Но… Оля, вам туда в таком виде нельзя, вы – Госпожа Швов, на гобеленах ваше изображение вышивают, сам видел. И Леле туда нельзя. Не та магическая специализация.

— И не надо, умоляю! — пискнула Илэль. — У меня скоро свадьба!

— Поздравляю, — меланхолично отозвалась Малиольда Таманиэлевна.

— Ну так что?

— А умирать… как это будет? — осмелилась спросить я.

— Обычно. Как в тот раз. От истощения. Только быстро. Как говорится, в ускоренном режиме, — Малиольда Таманиэлевна недобро хмыкнула. — Вот, — альвийка покопалась в холщовой сумке и выложила на стол красный кристалл размером с кулак. — Накопитель, высосет – «Доместос» сказать не успеете. Но помните, птахи, амулеты зашитой вам служить больше не смогут, в случае чего не спасут: то, что сегодня случится – это их предел, а запасных у меня уже нет, не делают таких уже.

Отныне смерть для вас – просто смерть, а болезнь – болезнь, души ваши закрепятся в телах, и полагаться вам только на собственное умение.

— Я согласна! — хором сообщили мы.

— Вот и славно. А вы, Иван Дмитриевич, — Малиольда Таманиэлевна сверкнула глазами, — меня не недооценивайте. Любите вы меня недооценивать. А зря. Бастинда ваша пеленки пачкала, когда я сыночка от слуа в вашем мире прятала, и ни один фантом не нашел.

Капалов развел руками, мол, он доверяет, но все равно боится.

Маги выстроились вокруг накопителя. Я не успела сказать «Доместос»… и умерла во второй раз.

… Тело болело, меня тошнило, из рук выпала книга, с шуршанием упала на землю, раскрывшись на странице с изображением старинного лифта. Я посидела немного на лавке, под дубом, с которого уже слетели почти все листья, приходя в себя. Я жива. Амулет исчез. Теперь только своими силами. И в ТОТ мир, уже не мой, – только через ДОМ-на-Грани. Это хорошо, что его не закрыли, этот ДОМ.

Мне многому еще придется научиться у Капалов и всех остальных замечательных преподавателей Академии. И Леля… она обещала, что будет проходить у нас практику.

— Мама! — закричала Лейа.

Я бросилась к ней навстречу, поймала, закружила.

— Ты вернулась?

— Да, солнышко!

— Ты больше не уйдешь? Мы с папой волновались!

— Никогда больше! Так получилось! Мне самой это не понравилось!

Алан выступил из лучей солнца, ведя пони под уздцы.