Красный цветок

Я, правда, не видела между чистокровными рысаками и другими четвероногими гривастыми созданиями никакой разницы. Лошадь она и есть лошадь – красивейшее творение Двуликих, в независимости от родословной и себестоимости.

Ну, так я дикарка. Что с меня взять?

Уже в пути Сантрэн сообщила мне, что к Сестрам и своим подругам в Светлый Храм я больше не вернусь. Мы направлялись в Чеарэт. Туда, где живут всемогущественные, сиятельные Чеаррэ.

Лошади неслись вперед.

Глава 13. Эллоиссент

Тяжелые тени, лежащие у подножия гор, дремучие леса Фиара с глубокими чёрными озерами, зловонными болотами, полными гнилостных испарений – всё осталось позади.

Взгляд радовался светлому ситцевому пейзажу. Бескрайние поля уходили в край неба, долины перемежевывались перелесками.

Дом возник из ниоткуда, выплыл, словно материализовался. Незатейливая красота края сменилось иной картинкой, пожалуй, даже перенасыщенной красками. Благоухали пышные бутоны, били струи фонтанов, летали невиданные яркие диковинные птицы.

К дворцу вели высокие террасы, соединенные беломраморными ступенями.

Их сторожили вековые деревья.

Это был воплотившийся рай. Совершенство окружающей действительности производило ошеломляющее впечатление.

– Этот дом наше сердце, Одиффэ, – проникновенно сказала Сантрэн.

Прихожая в Чеарэте создавалась, видимо, по контрасту с Чеарэтовским парком. В стены, облицованные мерцающим черным мрамором, вмуровали мифических чудовищ, изрыгающих пламя.

Одна комната в этом дворце была больше другой. В помещениях при желании можно было устраивать конные гонки.

Полом служил камень, меняющий цвет в зависимости от освещения, стены – из непрозрачного хрусталя. Стоило приблизиться к ним, как возникал дверной проем. Этакая заколдованная карусель зачарованных дверей.

В продуманно-хаотичном беспорядке по залам разбросали кушетки, кресла с высокими спинками, пуфы. Декорацию дополняли туалетные столики, на которых высокомерно расположились кувшинчики, графинчики, баночки, фужеры и прочие стеклянные безделушки, заполненные жидкостями.

Стоило нам с Сантрэн войти, как все разговоры стихли. Так по мановению палочки дирижера умолкает хор. Так, сопровождаемые настороженным молчанием, Сантрэн и я неторопливо шествовали вдоль д–л–и–н–н–о–г–о – п–р–е–д–л–и–н–н–о–г–о стола.

Лица Чеаррэ, виделись мне размытыми пятнами.

Взгляд невольно отмечал белоснежную, жесткую от крахмала, скатерть. Сервировку стола, сдержанную и утонченную, составленную по самым строгим канонам этикета.