Красный цветок

– Ты непомерно скромна в своих желаниях, огненная ведьмочка. Предпочитаешь играть по- крупному? А ставки-то вытянешь?

Его покровительственно-снисходительный тон был как соль на раскрытые раны.

– Ну, твои кровожадные желания, конечно, можно понять. Я такое исчадие Бездны! Просто воплощение зла. Я заслуживаю смерти. Желательно мучительной. Безусловно от рук рыцаря в белых доспехах, рыцаря без страха и упрёка. За что такая страстная ненависть? А, куколка?

– За то, что оторвал Дэйреку голову.

– Да я ж не знал, что она была тебе так дорога! Знал бы, оторвал ему что-нибудь другое.

Менее для тебя ценное…

– Прекрати! – потребовала я.

– Если признаю, что погорячился, ты простишь меня? У нас нет времени на долгие разговоры. Патруль из Департамента твоими стараниями уже, должно быть, направился в нашу сторону.

Я попятилась от протянутой ко мне руки.

– Вот как, значит? – сжал он губы. – Продолжаешь упрямо жаждать моей смерти? А как же простая человеческая благодарность? Каким бы я не был с другими, признай, с тобой я сама доброта? Взял тебя с улицы, привёл к себе в дом, обогрел, откормил.

Жить научил.

– Перестань надо мной насмехаться!

– Странные у тебя понятия о шутках. Я серьёзен. Так серьёзен, что самому смешно. Мне так весело. И станет ещё веселее, как только придёт твой Белый рыцарь. Ау-у! Где ты-ы-ы? Что-то как-то не торопишься на выручку невинным, а? Давай, поспеши. А то даме не терпится получить ещё одну голову в свою коллекцию. А поскольку она читала лишь правильные сказки, то верит, что добро в твоём лице победит зло, роль которого исполняет ваш покорный слуга, – Миарон отвесил шутовской поклон.

– Но, куколка моя, звездочка, кисонька, – тебе не приходила в голову мысль, что это не рыцарь мне – я ему горло перегрызу?

В звериных глазах плескалась боль. Нечеловеческая. И не звериная. Непонятная и от того – пугающая.

– Не приходило в голову, что ты не только меня – но и его подставляешь? Маленькое огненное чудовище с бездонными глазами! Кукла без души! Мне следовало бы свернуть тебе шею в первую же секунду нашей встречи, а не глядеть на твоё личико день за днём.

Ты стала наваждением. Я словно болен тобой… ничто не способно меня удовлетворить: ни похоть, ни смерть, ни кровь, ни даже боль! И наяву, и во сне, даже в наркотическом дурмане я продолжаю видеть твои мягкие девственные губы, твои волосы – живое пламя. Лицо, милое, как у ребёнка с глазами в которых ежесекундно свет борется с беспросветным мраком. Жестокие глаза древнего демона.