Красный цветок

– Если не ясно, что тогда?

Зрачки в глазах, в которые я глядела, вытянулись в подобие острых лезвий. Но голос Миарона звучал по-прежнему непринуждённо:

– Тогда я тебя сломаю, мой аленький цветочек. Мне этого хотелось бы меньше всего. Не заставляй меня так поступать.

– А если?..

– Не «если»!

Угроза в его голосе стала физический ощутимой.

– Воображаешь, будто сможешь мне противостоять?! С кем ты решила играть, дурёха? Сколько тебе лет?

Я с трудом подавила желанию хлюпнуть носом.

– Сколько? – настаивал Миарон на ответе.

– Четырнадцать.

– А мне – триста пятьдесят четыре. Это ровно в двадцать пять с половиной раз больше. Ты ещё даже не подумала, а я знаю, о чём будет твоя мысль, не говоря уже о твоих действиях. И сейчас в твоих интересах притвориться покорной, а не лезть на рожон.

– Не хочу я притворяться. И не буду! Ты, как полянка-обманка на болоте. Мерещится, вот наступишь – и будет твёрдо, надёжно, безопасно. А на самом деле проваливаешься, летишь вниз и зацепиться не за что! Мираж, Миарон, вот что ты такое.

Обессиленная выплеском эмоций я сникла на полуслове, сдувшись будто проколотый иголкой шарик.

Я уже сожалела об этой вспышке. Жаль, иногда слова и слёзы льются помимо нашей воли.

– Пустота, говоришь? – растягивая слова, повторил Миарон.

Его смешок царапнул тишину.

– Трескучая?.. Как меня только не называли за мою грешную жизнь, но, чтобы – пустотой? Забавная ты, маленькая ведьма.

Вот значит, как? Что ж, тебе виднее.

Но придёт время и глядя на меня тебе будет не до смеха, Чёрный Кот. Клянусь.

Голос Миарона наконец-то зазвучал серьёзно, даже жестко:

– Ты понимаешь, куколка, что играешь со смертью, выкидывая такие коленца, как сегодня? Будь осторожней, радость моя. Будь очень осторожна.

***

Бодрящий морозец веселил. Мостовая скатертью ложилась под ноги, вызывая острое желание бежать, стуча каблучками.

Легко, без неприятных накладок, мы проникли в дом заказанного клиента.

Магические светильники озаряли коридор голубым сумеречным светом. Пока мы крались в западное крыло дома, обоняние дразнил аромат сдобы (при такой-то моей любви к булочкам я когда-нибудь непременно стану толстой и красивой).

С вершины лестницы круглый бассейн, в котором возлежал импозантный мужчина преклонных лет, просматривался как на ладони. Наш смертник с видимым наслаждением принимал ванну.