Красный цветок

Мне сдается, умным он был человеком, этот неведомый мне дед.

Мама, наверное, воображала, что попадет в сказку? Рыцарь сделает из неё фею и будет ей чудо-швабра и три коробочки счастья в придачу. Только сказка, как полагается, свадьбой и закончилась. Жилье у молодых не заладилось. Авантюристу-магу быстро приелась оседлая мирская жизнь, прискучило простодушное, горячее обожание молодой жены. Да ещё докучала непреходящая нужда.

Словом, свалил папаша, едва мама забеременела. Как в Бездну канул. Осталась Анаэйро, красавица-девица, дочь деревенского кузнеца, одна-одинешенька.

Как-то мигом всеми позабылось, что приходился ей маг законным супругом. Ко мне намертво приклеилось клеймо незаконнорожденной, а мать величали не иначе, как маговской подстилкой.

Справедливости ради стоит заметить, что высотой нравов и щепетильной разборчивостью родительница не отличалась. Мужиками не брезговала. Меняла их как перчатки.

Так и жили мы в кварталах, населенных всяким сбродом пока все не закончилось ещё хуже, чем началось.

***

Звук шагов заставил поднять голову. В дверном проёме темнела фигура.

– Какая жалкая картина, – констатировал Миарон.

С неторопливой ленцой подойдя ко мне, он опустился рядом на колено.

Я ждала удара, но чудовище не торопилось карать.

– Расскажешь, кто приказал тебе устроить этот кровавый спектакль? – тихим голосом поинтересовался он.

Ответа от меня не дождался.

Когда Миарон заговорил снова, голос его зазвучал резче:

– Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я продолжала хранить молчание.

Ладонь Миарона дотронулся до моей щеки, словно привлекая внимание. Голос его был таким же мягким, как и прикосновение:

– Зачем ты это сделала, девочка?

Когда я, наконец, ответила, мой голос звучал тихо, но твёрдо:

– Хочу тебя уничтожить.

Похоже оборотень искренне удивился моему ответу:

– Зачем?

– Я тебя ненавижу! – страстно ответила я.

– Даже как?

Его пальцы в задумчивости играли моими локонами:

– Ненавидишь?

Прищурившись, Чёрный Кот пристально разглядывал меня, словно видел впервые.

– И что прикажешь мне с тобой делать, а? – сокрушённо вздохнул он. – Как в твою голову только мысль пришла уничтожить элитный бордель? Так подставиться? Пора бы уж тебе выучить простой урок: делать можно только то, что я скажу. Ни меньше. Ни больше. Ясно?

– А если не выучу?

Мой голос был по-прежнему тих, но в нём зазвучал неприкрытый вызов.