Красный цветок

– Мы должны достигнуть укрытия до восхода солнца иначе велика вероятность погибнуть. Помни об этом. И не делай глупостей.

Если меня и томила надежда полной грудью вдохнуть свежий ночной воздух, я быстро поняла, что она столь же ложна, как и многие её сёстры.

Комендант Солёной тюрьмы не лгал, воздух был как лезвие, обдирающее горло.

Кашель начал сотрясать меня почти сразу же после того, как мы покинули подземелье.

Днём тут, возможно, настоящее пекло, но пока было мучительно холодно. Соль под ногами казалась искрящимся льдом.

Спустя пару часов на наших одеяниях заискрились первые кристаллики соли.

Спустя четыре часа мы стали напоминать глазированные фигурки. Белые, бьющиеся на ледяном ветру одежды оказались неспособными защитить кожу от соли.

В какой-то момент показалось – всё! Дальше ни шагу ступить не смогу. Ни упрямство, ни гордость, ни даже страх не заставят меня удержаться на ногах.

Мучила жажда, но даже если бы рядом была вода, сильно сомневалась, что смогла сделать хоть глоток. Гортань саднила так, что обыкновенный процесс дыхание превратился в пытку.

– Больше не могу, – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются колени.

– Поднимайся! Давай! Ты сможешь. Остановиться равносильно смерти.

– А зачем мне выживать? – огрызнулась я. – Чтобы вы имели возможность принести меня в жертву вашим дурацким богам?

– Я здесь затем, чтобы этого не случилось. Вставай! – тянул он меня за руку. – Нужно идти дальше. Вставай же!

Всюду была соль: в горле, в глазах, в складках одежды, на теле.

– Соберись, малышка, осталось совсем чуть-чуть. Ты сможешь. Ты сильная.

– С чего ты это взял?

– Моя дочь не может быть иной.

Сначала я хотела возразить. Но передумала. Мне всё стало безразлично в тот момент. Хуже солёного ада могла быть только геенна огненная.

«Не могу идти дальше», – кричала каждая клеточка в организме. – «Не могу!».

Но папочка ведь находил в себе силы двигаться дальше? Значит, смогу и я.

Злясь на весь белый свет, сжимая зубы, используя злость в качестве топлива, я всё-таки продолжала идти.

Не думать. Главное ни о чём не думать. Ни об оставленном Эллоиссенте. Ни о том, что есть возможность остаться в солончаках законсервированной на века в соли мумией

Пить хотелось до безумия. До галлюцинаций.

Мерещилось, что журчит по камешкам вода. Поёт, плещет, переливается.

В какой-то момент пришло понимание –это не сон.