Красный цветок

***

В городах жители, скорее всего, уже изнывали от жары, утопая в разлагающихся под палящими лучами солнца кучах мусора. Шум, гвалт, пьяные потасовки, раскаленный камень, готовое от малейшей искры вспыхнуть сухое дерево, рои жирных тяжелых мух – таким помнилось это время года по детским воспоминаниям. Таким лето приходило в Восточные Кварталы.

В Чеарэт оно являлось раем.

Хрустальный воздух, напоенный влагой в тени вековых деревьев, прохлада грота под стенами зачарованного особняка, чистота небес – всё радовало глаз.

Жара не могла меня заставить отказаться от утренних прогулок верхом. Хорошая скачка усмиряла клокочущую от избытка адреналина кровь.

Утомленная, я, отпустив лошадь пощипать газон, спряталась в одной из беседок, приготовившись наблюдать за тем, как покачивают кронами ровные, будто вымеренные по линейке, кипарисы. На душе после вчерашних волнений царила пустота.

– Как я понимаю, кузина, замечать меня ты отказываешься? И это после того, как я мчался, не разбирая дороги, не щадя лошадей, только чтобы поскорее тебя увидеть?

– Эллоиссент? – обернулась я, удивлённая его появлением.

– Ты, похоже, мне совсем не рада? – с грустью глянул он на меня.

Подойдя, присел рядом.

Невольно поморщившись, я отвернулась. От него разило вином.

– Ты опять пил? Не слишком ли часто ты налегаешь на спиртное, кузен?

– Прости.

Эллоиссент попытался взять меня за руку, но я не позволила.

Какое-то время мы молча наблюдали за лошадкой, лениво щиплющей травку.

– Что у тебя произошло? – тихо спросил он.

– Ничего. Где ты был? – решила поменять тему я. – С кем? Какая она? Блондинка? Брюнетка? Шатенка?

Губы его сложились в усмешку, но глаза оставались тоскливыми:

– Их всех оказалось недостаточно для того, чтобы забыть о тебе хотя бы на минуту.

– Как лестно! С ума сойти. – Грудь против воли начала вздыматься чаще. – Ты действительно был у других женщин?

– Нет, конечно. Я напивался в собственной комнате. Не могу спокойно видеть эту зеленоглазую тварь.

И хотя в Чеарэтэ почти все были зеленоглазыми, я ни минуты не сомневалась, что Эллоиссент говорит о Заколаре.

– Мне он тоже не нравится.

– Как отец его терпит? Стоит мне только взглянуть на него, как я читаю на его лбу: убийца!

– Ты любил своего брата?

– Что за глупый вопрос? Конечно же, я любил своего брата. Только не хочу говорить об этом. Лучше уж говорить о моих любовница.

Эллоиссент демонстративно закинув руки на спинку лавки, так, что они почти легли мне на плечи.