Красный цветок

Скучный, бесконечный, полный достоинств, до легчайшего поворота светский – этикет в хореографическом варианте.

За одним приглашением следовало другое. Кавалеры сменялись. Я ни с кем из них не пыталась быть милой. Напротив, сыпала колкостями, какие только приходили в голову. А голова у меня устроена таким образом, что гадостей в ней помещалось немало. При этом я даже не пыталась затачивать произносимые фразы до уровня остроумия. Позволяла репликам сочиться откровенной злостью, не щадящей самолюбия собеседника.

В ответ же получала одни улыбки.

Может быть они тут всё идиоты? Или им и вправду нравится такое поведение?

Одиффэ Чеаррэ вообще, как я успела заметить, прощалось гораздо больше, чем простилось бы Одиффэ Сирэнно. Дурной нрав здесь оборачивался эксцентричностью, дурной вкус – пикантностью, злой, яростный характер – горячностью и прямолинейностью.

– Прекрасно выглядишь, кузина.

Эллоиссент на бал почему-то предпочёл выглядеть менее безупречным, чем в обыденной обстановке. Волосы у него были растрепаны, рубашка распущена, а щёки лихорадочно пылали.

– Окажите честь, маэра. Подарите мне танец.

– Ты пьян? – возмутилась я, наконец догадавшись, отчего у него такой расхлёстанный вид.

Его ладонь крепко обвилась вокруг моей талии:

– Пошли танцевать. Учти, на сей раз я не приму отказа.

Да я и не думала сопротивляться. Он был единственный, с кем я сама хотела танцевать.

Мы упоённо закружились по комнате. Голову заполнил золотистый туман.

А когда вальс закончился мы выскользнули на веранду и стали целоваться, как сумасшедшие.

Между колонами Сиа чертила серебристые полосы.

Мы целовались упоённо, позабыв обо всём.

Эллоиссент обладал редким для юнцов даром умел быть то грубым, то нежным, интуитивно выбирая правильное настроение. От рук его на теле оставались синяки, от поцелуев трескались губы, и голова кружилась всё сильней.

Наполненная дурманящими запахами ночь томила ожиданием чего-то таинственного, к чему я до конца ещё не была готова.

– Что здесь происходит? – надменно прозвучал замораживающий голос Сантрэн, заставивший нас мгновенно отпрянуть друг от друга.

Неторопливо приблизившись, Хранительница Клана окинула нас взглядом.

– Дитя мое, поправь, пожалуйста, платье, – велела она мне.

– И ступай к себе, – добавила она, как только я привела себя в порядок. – А ты, Эллоиссент, следуй за мной.