Красный цветок

Обескураженные и разъярённый Эллоиссент волком глянул на меня исподлобья.

Опустившись на одно колено, склонившись к его лицу так, что нас разделяло всего несколько дюймов, я выдохнула ему в лицо:

– Чтобы реально оценить противника нужно иметь трезвую голову. Иначе всё, что ты сможешь делать в оставшиеся сотни лет твоей бесполезной жизни – это только целоваться.

***

Платье из бледного серебристо-зеленого шёлка, расшитого мельчайшими, стёртыми в блестящую пыль, драгоценными камнями, мерцающими в складках, будто роса на лепестках, стоило похвалы.

Фасон его был предельно прост. Красота заключалась в переливах материи да россыпи драгоценностей. Но стоило облачиться в подобную простоту, как она превращала тебя в фею, явившуюся в мир прямиком из снов.

– Посмотри, как прелесть. Ну, посмотри же! – щебетала Сиэлла. – Не верю, что такое может оставить кого-то равнодушным. Это же настоящее произведение искусства!

Как не старалась я сделать вырез декольте менее глубоким, фасон платья упрямо открывал верхнюю часть груди, оставляя обнаженными плечи.

Горничная присела в реверансе, протягивая последний штрих туалета – веер и мы поспешили вниз, к гостям.

Первые лица прибывших я ещё пыталась запомнить, но людской ручеёк, стекающийся в залу, быстро прискучил свыше всякого терпения.

Люди беспрестанно входили и входили. Каждый что-то говорил. Фраза звучала за фразой, реплика за репликой.

Среди шелков и вееров, магических шаров, запаха духов, пенящихся вином фужеров, я чувствовал себя деревянной куклой.

Спина ныла от бесконечных реверансов, ноги ломило от каблуков. Становилось все труднее удерживать на губах неживую улыбку.

Разворот, поклон, улыбка; разворот, поклон, улыбка – пытка мнилось бесконечной.

Поток людей, казавшийся неиссякаемым, все же стал потихоньку редеть. Не успела я порадоваться замаячившей свободе, как предо мной в церемониальном поклоне склонилась неуклюжая юношеская фигура:

– О, маэрэ, – обратился он к Сантрэн, – не сочтите за дерзость восхищение несравненной красотой вашей дочери.

Среди блестящих созвездий, которым нет равных, она сияет, подобно солнцу.

Если бы не присутствие Хранительницы, я бы показала этому павлину в перьях настоящее «сияние». Но присутствие Сантрэн вынужденно улучшало мой характер. Я уныло поплелась через залу, «оказывая честь» – открывать танец, именуемый шахриз.

Он состоял из серии семенящих шагов и череды низких реверансов.