Глубокие Темные Волны

— Перестань, Кисэйл, — она слегка толкнула его в грудь и легко запрыгнула на подоконник, усаживаясь напротив рыцаря. В спину ей светили луны, и белая фигура мужчины напоминала ей сказки о призраках. А ведь он почти что призрак. Погиб и ожил.

— Ты освободила меня. Ты простила меня. И мне нечем тебе отплатить за то невозможное, что ты для меня совершила.

— Твоя улыбка — плата для меня, — она подалась вперед. — Твоя свобода и твоя жизнь. Ты дорог мне, Кисэйл. И тебе идет быть счастливым. Тебе идет быть живым.

Тебе пошло бы отбросить это ужасное прошлое.

Он опустил взгляд, все еще улыбаясь. Неста снова почувствовала себя неловко.

— Что, это тоже можно как-то трактовать?..

Он посмотрел на нее теперь, внимательно и так пронизывающе, что она забыла дышать. Подступив на шаг, он оперся о подоконник по обе стороны от нее и тихо произнес:

— А тебе пошло бы стать той, кто победит в этом бою раз и навсегда. Тебе пошла бы корона из ракушек, символика спасительницы. Тебе пошла бы лента героических наград.

Она была не в силах отвести взгляд от его лица. Неважно, что он был далеко не самым красивым мужчиной в ее жизни, она уже выбрала его.

Когда Неста заговорила, голос предал ее, дрогнув:

— И… что еще пошло бы мне, расскажи?

Его волосы мягкие под ее пальцами, пряди падают на светлые глаза.

— Что бы тебе еще пошло, говоришь?

Когда она трогает его волосы, что-то будто бы слетает внутри. Он сгребает ее за затылок, внезапно и резко, и все, что успевает сказать, прежде чем поцеловать ее практически яростно — "я".

Она сама не поняла, как обхватила его руками и прижалась к нему как к последнему спасению. Да — да, это именно то, что она хотела услышать. Ей пошел бы двухметровый адаранский рыцарь, ее защитник и ее избранник. Она не хотела никого другого, только этого израненного, пережившего ужас мужчину.

Все и было иначе теперь. Слетел барьер между ними, слетела невидимая преграда, что мешала им быть вместе раньше. Он не лгал ей больше, не скрывал ничего, уже больше нет.

Он был настолько свободен, насколько было возможно и, кажется, даже от самого себя. Разумеется, сейчас все было по-другому. В сравнении с тем, как Дайн обхватил ее за талию и дернул на себя до толчка, его прежнее поведение выглядело так, будто бы прикасаться к ней ему было запрещено обетами. А может, и так и было.

Но не сейчас. Не теперь.

Этот поцелуй отдавал безумием, и даже когда он отстранился, Неста не могла его отпустить.