Глубокие Темные Волны

Казалось, упали любые барьеры между ними. Она сама не поняла, как запустила пальцы в его встрепанные темные волосы, как он прижал ее к себе только сильнее.

Нет, ее никогда так не целовали. В этом поцелуе было что-то безумное, отчаянное. Она ощущала себя единственной на всем свете, будто не существует больше женщин для него. Ей казалось, сердце должно биться как безумное. Ее мертвое сердце могло болеть за него, но не биться.

Но это было неважно. Весь мир исчез. Условности слишком долго держали их поодаль друг от друга, и теперь она не могла остановиться, разорвать этот контакт.

Только неловкое покашливание и звук удаляющихся шагов напомнил ей, что здесь они не одни. Не сразу осознав, как далеко ее занесло, Неста вспыхнула и слегка отстранилась от Кисэйла.

— Прости, — он коснулся ее лица. Провел подушечкой пальца по ее губам, и она прикрыла глаза, позволяя ему касаться ее так, как ему угодно.

— Забудемся в другой раз, — пообещала она. Холодок пробежал по ее спине от осознания, что она ему предлагает. При всех свободных нравах этой земли, она почему-то не ощущала себя так же легко с ним. Он заставлял ее чувствовать смущение.

Она отступила на шаг. Стоило… стоило уйти, чтобы дать ему закончить со сборами. Что еще важнее, стоило уйти, потому что теперь ей казалось, что не касаться его невозможно.

Когда они вернулись в Морриан, их уже ждали. Комнаты для солдат Лисса приготовили в гостинице, а для Ньюлен, Лидара и Кисэйла — в моррианском замке. Несте же было необходимо рассказать все Шеэмин.

Регент отложила дела и приняла ее в своей комнате. Они сидели на накрытом мягким ковром подоконнике и смотрели на закат, и Шеэмин слушала, не перебивая. Несте казалось, что Хвост Дракона смотрит на нее недобро с линии горизонта, и ей было не по себе.

— А потом он прикончил сестру Кисэйла, — закончила свой рассказ Нимнесте и устало облокотилась о собственное колено. — Вот какой у меня был герой детства.

Шеэмин замерла, какая-то внезапно острая. Отставила бокал, чтобы отвлечь руки, потерла виски. Вздохнула.

— У всех. У всех он был героем. Зачем ему это? Доказать? Месть? От него надо избавляться, а то мы начнем гнить все.

— Мелочная неприязнь, накопленная за долгие годы вражды.