Глубокие Темные Волны

Даже Церковь Трех не отбирает у семей единственных наследников, особенно когда речь идет о столь важных родах. Разве такое было возможно?

Кисэйл расценил ее любопытное выражение правильно и встретил ее с обреченно-грустной улыбкой на бледных губах.

— Несси, и ты туда же?..

— Я просто не совсем понимаю… — она убрала прядку за ухо и взяла его за руку. Контраст оттенков их кожи был поразительным. Белый воск и шоколад. — Как так вышло, что единственный наследник Восса…

— Никто не понимает.

Кисэйл взял ее за руку и привлек к себе.

Чудовищная разница в росте мешала им обниматься удобно, но он прижал ее к себе за плечи, и она расслабилась, обхватывая его руками. Он здесь, он в порядке… насколько это возможно. Они справятся с остальным.

— Мой отец был очень суеверным. Безумно. Не только в рамках Веры Трех, он в любые мелочи верил. Особенно Оракулам. И одна такая дамочка-Оракул нагадала ему, что у него будет три наследника. Он расценил это как то, что у него будет три сына, и когда родился я, он пообещал меня Церкви Трех.

— Почему тебя? — спросила Неста, поднимая голову и упираясь подбородком ему в грудь. Он погладил ее по волосам.

— Потому что чем важнее для тебя то, от чего ты отказываешься, тем больше ты ценишь Трех. Отдаешь себя им целиком. Какой-то там третий ребенок — обычное дело, рядовое пожертвование. Старший сын и наследник — самое ценное, ведь больше может и не быть. Ну а мой отец думал, что у него еще будут сыновья.

— Но у тебя не было братьев?

Он качнул головой.

— Когда родилась Кити, он не унывал.

Подумал, что наличие дочери не мешает появлению еще двоих сыновей. А потом мама умерла, и… да, он мог бы жениться вновь. Но так повелось, что Дайны — однолюбы. Он так и не смог забыть ее.

Неста не понимала.

— А как тогда бы…

— Лезвия отпустили бы меня по истечении еще где-то десяти лет службы. Протокол позволяет такое. Правда, это больше формальность, позволившая бы мне перенять дела отца и назначить наследника со стороны. Потому что через десять лет я был бы так отравлен, что никаких своих наследников у меня бы попросту не могло быть.

Это было грустно и несправедливо. Неста прижалась щекой к его груди и обняла Кисэйла только крепче. Он вырвался, он смог победить эту систему, сделать невозможное. Но сколько же шрамов оставила на нем эта жизнь!

— Иди сюда.

Она коснулась его лица, и он послушно подался к ней. Неста втянула его в поцелуй, и он ответил. Теперь все было совсем иначе, его не сковывали обеты и ужасная тайна.