Внучка Бабы-яги

Завтра заваришь по новой и будешь поить по ложке, но уже через пять десятков. А на следующий день — через тридцать. Вечером третьего дня веди его в баню и парь, что есть мочи. А ещё лучше — мужика какого позови, чтобы вся хворь вышла через кожу с потом... После этого начинай кормить, как младенца, молоком и кашей разваренной. А там, как войдёт во вкус, уже и на обычную еду переходи. Если что пойдёт не так или станет ему хуже, немедля посылай за мной.

— Благодарю, матушка, — женщина вновь склонилась до земли, — век не забуду твою доброту!

— И Виколе строго-настрого накажи ничего из чужих рук не брать, а то розгой высеку.

Когда они уже выходили из избы, хозяйка с поклоном передала Яге завёрнутый в отрез ткани каравай.

— Не побрезгуй, матушка, прими благодарность за труд.

— Благодарю тебя за подношение, — так же церемонно ответила Матрёна и взяла хлеб в руки.

У Милы накопилось столько вопросов, что она едва не лопалась от любопытства, но отвлекать серьёзную бабку не решилась, помня, что работа ещё не была завершена полностью. Выйдя со двора, Матрёна остановилась и принюхалась, а затем решительно свернула направо и быстро двинулась вдоль улицы, неся миску с яйцами в вытянутых руках.

Количество любопытных лиц увеличилось раза в два, не меньше, пока они были в доме у Виколы и его матери, и теперь они с интересом наблюдали, как будут разворачиваться события дальше.

— Глянь-ка, подклад обратно несёт!

— Да иди ты! Нешто подклады в мисках носят!

— А ты смотри и увидишь! Я те говорю!

Возле ничем не примечательного домишки, такого же серого и кривого, как и все остальные строения вокруг, бабка замедлила шаг и вновь принюхалась, как собака, идущая по следу.

— Нам сюда, — обронила она и решительно вошла во двор, который вслед за ними заполонили деревенские зеваки. На крыльцо выбежала женщина, вполне ещё молодая и миловидная, и заголосила, увидев ведьму с миской в руках.