Внучка Бабы-яги

*

Она легко подняла хлебную лопату с привязанной к ней внучкой в тесте, и аккуратно задвинула её в печь вместе с содержимым.

— Припекись-припекись, здоровым родись, — приговаривала она без остановки, но часть слов оставалась неразборчивой и непонятной, — пеку-выпекаю, по лопате катаю...

Мила даже не сразу сообразила, что оказалась внутри, в горячем горниле**, потому что жарко ей не было, а дыхание она предварительно задержала и теперь всеми силами удерживалась от вдоха. Тесто щекотно пощипывало кожу, заставляя её ёрзать по лопате в попытке стряхнуть его с себя.

Когда желание сделать вдох оказалось непреодолимым, она осторожно втянула воздух носом и едва не закашлялась от обжигающего жара. Пахло почему-то пивом, и от этого запаха или от вдыхаемого горячего воздуха, закружилась голова.

Лопата шаркнула по камням, и её потащили в обратную сторону, где снова стал слышен бабкин наговор.

— Здоровым родись, на свет появись, солнцу откройся, росою умойся.

Но это было ещё не всё: лопату с перепекаемой подержали какое-то время на шестке и вновь вернули под свод печи, где по-прежнему было так же сухо и жарко.

Тесто зашевелилось, запузырилось, стягивая кожу, и нестерпимо захотелось почесаться. Но пришлось терпеть и потихоньку втягивать воздух внутрь, стараясь не обжечься. На этот раз жар уже не казался таким непереносимым. Он приятно, на грани удовольствия и боли, обжигал внутренность носа и растекался по трахее вниз, в лёгкие. Там, в груди, тоже стало тепло-тепло, и Мила физически ощутила, как шевелится и ворочается что-то у неё внутри, будто тесто просочилось в кожу и пузырилось уже там.

— Пеку-пеку, да не перепеку, — её вновь вынули наружу и слегка постучали по затвердевшему сверху тесту. — Испёкся ли хлебушек? Родился ли младенчик?

Со стороны, наверное, всё это выглядело глупо и нелепо, но Мила почему-то отбросила эту мысль и постаралась сосредоточиться на собственных ощущениях. А они действительно были яркими и необычными. И дело было не в диком кожном чёсе, который вызывало поднимавшееся и твердеющее под действием печного жара тесто, не в невозможности пошевелиться и открыть глаза, нет — она внезапно поняла и приняла тот факт, что процесс из ужасного каким-то волшебным образом трансформировался в терпимый.

Более того, следующего погружения в печь она ожидала с нетерпением и радостью, так ей хотелось увидеть конечный результат.

— Нет, не родился. Нет, не испёкся, — отвечала бабка на разные голоса, имитируя диалог двух людей.