Принцесса и первый встречный

У нее не было не то, что смены одежды — даже чистого белья. Не было расчески, свежих чулок, мыла и зубной щетки. Не было каши с фруктами на завтрак, не было служанок с кофе и булочками, не было даже беседки, где она могла бы наслаждаться пением птиц.

— Ну ты и дрыхнуть, Вилка, — поприветствовал Летту возмутительно бодрый Рик. — Давай, завтракай быстренько и поехали на рынок. Сейчас самая торговля.

— А при чем тут я?

— Так ты торговать будешь. Ты у нас ученая, складывать и вычитать умеешь. И красивая — на тебя смотреть будут.

Так что приноси пользу обществу и мне.

— Я не буду этого делать, — твердо ответила принцесса, злобно глядя на единственный стул без спинки, занятый мужчиной.

— Тогда я брошу тебя в Торопе и живи как знаешь. Толку от тебя нет никакого, готовить не умеешь, шить-стирать тоже. В постели явно не огонь. Нет, я бы еще потерпел, если б ты супружеский долг исправно отдавала, так ведь и этого не допросишься. А я не нанимался взрослую девку с двумя руками и ногами себе на шею сажать.

Летта прикусила губу. Слова его были возмутительны, но несли разумное зерно. Действительно, он ей не слуга. Более того, она отобрала деньги, данные им на жизнь, чем он ее ни разу не попрекнул. Наверное, нужно и в самом деле как-то Рику помочь.

— Ладно, я попробую продавать твои горшки, — вздохнула она. — Это кажется несложным. Но с одним условием.

— И каким же?

— Стул уступи, невежа. Мне что, стоя завтракать?

— Ох, простите, ваше высочество, не подумал.

— Ты, я погляжу, вообще головой не любишь пользоваться, — буркнула Виолетта, садясь за стол и с подозрением принюхиваясь к ломтю ржаного хлеба.

— Это что?

— Завтрак. Хлеб и молоко. Хлеб вчерашний. Молоко утром купил, пока вы изволили почивать, умная госпожа.

— А омлета нет? Или хотя бы каши?

— Я могу раздобыть яиц.

Летта обрадовалась.

— Раздобудь, пожалуйста!

— Но жарить их будешь сама.

— Ладно, я хлеб поем.

Завтрак был невкусный и его было мало, но ничего другого принцессе не предложили.

Пришлось ей затолкать в себя подсохший кусок хлеба, запить его молоком и подняться. Волосы она даже не пыталась распутать — сама не сможет, а просить Рика… Много чести. С грустью Летта оглядела свою помятую одежду, в которой спала. Увы, придется вот так и идти. Фу.

— Рик, тебе не стыдно?

Парень поперхнулся своим куском.

— За что опять?

— Твоя жена — нищенка.

— Ну да. Жена нищего — всегда нищенка.

— Ты не можешь ее ни прокормить, ни одеть нормально.