Гувернантка в драконьем поместье

Я опустила глаза и заметила, что подсвечник стал очень мягким и начал сгибаться. Ничего себе! Она нагрела его до температуры плавления! Отдавая ребенку металл, я и подумать не могла, что такое может произойти.

— Продолжай греть, со мной все будет в порядке, — распорядилась я, отбирая у девочки мягкое серебро. Металл, даже расплавленный, не может причинить мне серьезного вреда. Ну если мне его в глотку не зальют, конечно.

Пока малышка продолжала выплескивать силу, выставив вперед круглые ладошки, я, дождавшись, когда серебро станет еще немного мягче, задумалась.

Несколько простых жестов, и металл, растекаясь вдоль воображаемых линий, начал менять форму. Он становился тонкой ножкой, легкими складками юбок, изящными пальчиками на руках, взметнувшихся в незамысловатой фигуре танца, и узорчатой вязи крыльев во весь рост маленькой феечки, которая вся от макушки до пяток в длину оказалась примерно с мою руку по локоть.

— Ого! — когда я отставила статуэтку на пол и взглянула на Луизу, малышка таращилась на меня, как на ожившую картинку из ее старинных книг.

— Сила успокоилась? — мне же было не до хвастовства собственными навыками. В юности даже я, несмотря на довольно посредственный дар, могла покрыть серебром всю поверхность кухонного стола, если злилась — при этом бабушка каждый раз жалела, что магически выращенные камни и металлы нельзя выгодно продать.

— Да, — Луиза посмотрела на свои руки, чуть покрасневшие от напряжения.

Я хотела спросить у малышки, почему она решила подавлять магию вместо того, чтобы направить ее к ближайшему безопасному месту вроде таза с водой или окна, но не успела. Потому что, подняв взгляд, заметила, что за нами наблюдает Келбер. Его хмурый вид не предвещал ничего хорошего.

— Мисс Вилберг, идите за мной, — скомандовал дракон, как только я обратила на него внимание.

С беспокойством глянув на Луизу, которая тут же поднялась, услышав голос брата, я встала и медленно направилась к дверям.

— За моей сестрой присмотрит горничная, вам не о чем беспокоиться, — эти слова, брошенные с явно издевкой в ледяном голое, навели на неприятные мысли: Келбер подумал, что я виновна во всем, что случилось. И теперь, если не хочу, чтобы он меня выставил, придется доказывать обратное.