Злая зима

— Ближе к делу, — перебил ее размышления Брун, раздраженно дернув желтый кругляш, болтающийся в ухе.

— Я отказалась идти, — продолжила Эльза. — Только настроение пропало. Меня как будто ледяной водой окатили, даже хмель прошел. Антон, мой парень, бывший, — добавила она с легким усилием, — провел меня домой. Мы поднялись ко мне, стараясь не шуметь, потом… ну, ты понимаешь. И когда Антон ушел — ведь отец поднял бы скандал, застань его в моей постели — появился вампир.

Она выпила вино до дна, протянула бокал, и Брун налил еще.

Подумав, поставил бутылку рядом с ее креслом.

— Слушай, к чему тебе эта пытка? — спросил он. — Ты все равно обратишься. Тебе не надо кого-то кусать. Иди в любой пункт выдачи крови и покончи с этим. Порция крови стоит не больше сотки. Деньги у тебя наверняка есть. Тысячи идиоток мечтали бы оказаться на твоем месте. Ты получишь силу, бессмертие.

— Зачем мне бессмертие? Я даже не знаю, что мне делать завтра, — пожала плечами Эльза. — И я не идиотка.

Духовка запиликала таймером, отвлекая их от разговора.

Брун вытащил пиццу, с наслаждением втянул запах сыра и копченых колбасок. Разрезав ее на куски, принес ужин в гостиную. Эльза выбрала самый узкий ломтик, сняла ноготками колбасу и положила ее назад на тарелку.

— Значит, ты переспала с кровососом, — буднично сказал Брун, откусывая полкуска пиццы за раз. Эльза возмущенно на него посмотрела, и он добавил: — Судя по месту, где он оставил метку.

— Не переспала. Вампиры не занимаются сексом! Он появился из ниоткуда.

Как будто стоял все время в темном углу, наблюдал…

— Скорее всего, — подтвердил Брун. — Они больные извращенцы, это всем известно.

— У него жуткие глаза — светлые-светлые, как тонкий лед, и сияют, словно вампирское солнце на черной башне. Я лежала в своей кровати, как куль с песком, и не могла пошевелиться, не могла сопротивляться. Знаешь, его взгляд, такой обволакивающий, липкий, как паутина, — она отпила прямо из бутылки. — Мое сердце чуть не разорвалось, когда он укусил… Боль ужасная.

И его язык холодный и шершавый, какой-то твердый, словно кусок бетона прошелся по коже, — она опустила голову, волосы скрыли лицо каштановой завесой. — Он сказал, что теперь я сама к нему приду.

— Ты ведь понимаешь, что так и будет?

— Пусть хотя бы подождет подольше, — Эльза отбросила волосы, печально улыбнулась.

— Ты обращалась в полицию?

— А как же! Только у этого ублюдка оказалась свободная квота на инициацию.