Злая зима

— Я почти не почувствовал. Представь на моем месте ту сочную цыпочку, что увела твоего дохляка.

Эльза помрачнела, ударила снова.

— Получше, но все равно слабо, — оценил Брун. — Давай, представь, что я тот самый упырь.

Губы Эльзы дрогнули, глаза превратились в щелки, она ударила, другой рукой, и еще, Брун шагнул назад. Снежный наст провалился под его весом, он взмахнул рукой, удерживая равновесие, и Эльза отлетела от случайного удара, опрокинулась на спину.

— Ты в порядке? — он кинулся к ней.

Она села, прижала руку к рассеченной губе, недоуменно посмотрела на кровь на своих пальцах. Глаза стремительно потемнели так, что не стало видно зрачка, губа вздернулась, клыки выдвинулись вперед.

— Только не глотай кровь! — воскликнул Брун. Он схватил ее, перевернул как куклу, поставив на четвереньки, сгреб волосы в жменю. — Слышишь? Не глотай! Выплевывай!

Кровь капала, впитываясь в белый наст. Брун набрал снег свободной рукой, прижал к ее губе.

Эльза сипло втягивала воздух, выдыхала.

— Ты как? Я правда не нарочно.

— Брун… — ее голос сорвался. — А вдруг я уже обратилась? — прошептала Эльза. — Как понять?

Брун положил руку ей на грудь, и она возмущенно оттолкнула его.

— Чего ты меня лапаешь?!

— Я проверял, бьется ли сердце, — пояснил Брун.

— И как? — она села на снег, пригладила растрепавшиеся волосы, досадливо поморщившись, потрогала рассеченную губу. Кровь уже не текла.

— Бьется, — ответил Брун. — И в целом там… все хорошо.

Эльза возмущенно фыркнула, встала, отряхнула снег с пальто и села в машину, хлопнув дверцей так, что с дерева сорвалась стайка перепуганных воробьев. Брун вздохнул и тоже пошел в машину.

— Вот было бы тупо, если бы я обратилась, глотнув собственной крови, — мрачно сказала Эльза.

— Больно? — Брун взял ее за подбородок, но Эльза оттолкнула его руку.

— Не трогай меня!

— Хочешь, лизну?

Эльза ошарашенно на него посмотрела.

— Быстрее заживет, — пояснил он.

— Знаешь, что! — возмущенно воскликнула она.

— Что?

Она запнулась, подбирая слова.

— Ты плохо справляешься со своими обязанностями! — выпалила она наконец. — Мы договорились — я тебя бужу, а ты не даешь мне сорваться.