Асенька и ее зверь

Стальная красная крыша, ажурные резные наличники над чистыми окнами. Полог кружевных штор за стеклами, непременная цветущая герань на подоконниках. Глухой забор из проф-листа под цвет крыши, антенна-тарелка, угнездившаяся у круглого мансардного окна. И как кокетливая деталь, завершающая пасторальную композицию успешного домохозяйства — флюгер в виде петуха на крыше.

Беринг нажал на кнопку звонка, чутко прислушиваясь к происходящему за забором.

Калитку открыл им, видимо, сам хозяин — пожилой уже пузатый мужик в фуфайке, семейных трусах и резиновых сапогах.

Уставился вопросительно на незваных гостей.

— Дядя Валера, а это я, Иван Шапкин, – выскочивший вперед мальчишка лучезарно ему улыбался. – Это Настя, сестра моя старшая, и ее муж.

— А, Иван, – мужик внимательно окинул взглядом всю компанию, зорким глазом отметив и новую Ванькину куртку, и заляпанные грязью Настины джинсы и кроссовки, и солидную экипировку Беринга (он был в летнем горно-штормовом костюме, униформе всех экспедиционников. Энцефалитки еще не хватало).

Настю саму рассмотрел он отдельно, очень внимательно, даже прищуриваясь, словно старался припомнить ее. Видимо, удалось: согласно кивнув ей, продолжил приветливо. — А я слышал, вас опека в детский дом увезла. Мы уж со Светкой даже думали вас по весне навестить, может, и забрать даже. А вон оно как вышло, сестра, значит. Дочка старшая Марусина, значит. А похожа, ага. Совсем стала взрослая. Ты меня и не помнишь поди?

— Помню, дядя Валера, – вздохнула Настя. Она вдруг действительно вспомнила, даже дом этот Гришинский, и сад их и хозяев.

– Как я с вашей вишни свалилась и платье порвала, а тетя Света меня потом успокаивала и компотом поила.

— Да, а помнишь, как ты на заборе повисла и слезть не смогла, и орала как поросенок резанный?

Настя скромно потупилась, а Ванька покосился на сестру со все возрастающим уважением. Подобных подвигов он от этой рыжей зануды он нее не ожидал.

— Так, а приехали-то вы зачем?

— С оказией, – Влад тоже разглядывал хозяина дома, приветливо улыбаясь ему, – Хотели на дом поглядеть, кое-какие вещички забрать… памятные.

А тут такое…

— Да, зимой еще дом сгорел. Полыхало, как та Хиросима – мужик кивнул, открывая калитку пошире. – Ну вы это… с дороги-то уставшие? Чаю, может, хотите?

— Не откажемся, – кивнул Беринг задумчиво. – Вань, сгоняй-ка в машину, принеси из багажника нашу заначку.

— Ну проходите что ли, – Валерий Гришин, кажется, не ожидал их согласия, но теперь слов обратно забрать было нельзя.