Ученица рыцаря

И все во мне завопило, что странная копия из моего прошлого – опасна. И мне стоит следить за ним пристально, не пропуская ни единой мелочи. – Но если постараться, конечно, я могу пустить кровь и этой игрушкой.

Ухмылка искривила тонкие губы, “Руслан” бросил на меня вопросительный взгляд и поднял меч. Вычертив в воздухе перед моим лицом плавную восьмерку, он склонил голову к плечу, будто спрашивая: “Ты готова? Струсишь или бросишься в бой?”

Молниеносный удар вверх подбросил меч “Руслана” и заставил его отступить, но с толку не сбил.

Мы кружились по траве, будто в танце, аккуратно переставляя ноги по влажной земле, держась на самом краешке баланса. Стоило отвлечься хоть на что-то – и бой мог закончиться плохо.

Я услышала тихий, глухой свист и пригнулась как раз в тот момент, когда деревяшка пронеслась над моей макушкой; а внутри все завопило, сжалось, и рефлексы сработали куда быстрее головы.

О, я была бы не против ударить его побольнее.

Понимала, что его сходство с последним человеком, которого я видела в своем мире, – просто шутка мироздания. Насмешка. Попытка напомнить мне о прошлом, покрутить им перед носом, выбить из колеи.

Но не могла ничего сделать с закипавшей внутри яростью.

Мы кружились в этом странном танце, обмениваясь ударами, и пытались уколоть друг друга, а реальность перед глазами все сильнее искажалась. Я видела не мальчишку, а своего обидчика, что снова и снова замахивался мечом. Только мне казалось, что я уворачиваюсь не от ударов оружием, а от колких слов, от жутких обид, от предательства, что обрушилось на меня в последний день в родном мире.

“Руслан” напирал все сильнее, в его глазах плескалось торжество, а я с какой-то удивленной отрешенностью почувствовала, как по щекам бегут тугие капли горячей влаги.

Даже в этом мире я не могу быть свободной.

Даже здесь призраки прошлого терзают меня.

И нигде нет спасения от болезненных воспоминаний.

С оглушающей, убийственной ясностью я поняла, что чувствовал Эктор, глядя на меня каждый день. Чужак в знакомом теле.

Прошлое, что никак не могло оставить его в покое, – только в тысячу раз больнее.

Я обрушила меч на “Руслана” с криком.