Ученица рыцаря

Ее поза, выражение во взгляде, скрытые смешинки, спрятанные в уголках глаз, – все говорило о внутреннем стержне.

А я?

Клубок хилых макаронин.

Стоило только выбраться из воды, как Эриса развернула передо мной отрез грубой плотной ткани и принялась растирать с такой силой, что кожа горела от каждого прикосновения.

– Хотите, я заплету вам волосы? – Эриса усадила меня напротив зеркала и принялась орудовать простым гребнем. В ее умелых руках прядка сплеталась с прядкой, локон – с локоном, и дело спорилось так быстро, что я невольно залюбовалась движениями женщины.

Так странно. У меня никогда не было длинных волос. В моем мире.

Я любила короткие стрижки и не особо задумывалась о том, чтобы их отрастить; хоть мама и не уставала напоминать, что “коротко стригутся только мальчишки” и “кому ты нужна будешь такая?”. Сейчас же у меня появился шанс посмотреть на собственное лицо в обрамлении мягких светлых волн. Ну как “собственное”...

Измененное чародейское.

– Надеюсь, в городе меня не схватят и не сожгут на костре, – заметив удивленный взгляд Эрисы, я устало махнула рукой.

– Лишь отчасти, – уверила меня женщина. – Тем более, господин Эктор сообщил Совету, что чародейка мертва. Что он убил ее.

Я тяжело сглотнула. Эриса так спокойно об этом говорила! Но ведь это ложь. И кто знает, как здесь наказывают за подобное вранье?

Впрочем, что-то же он должен был сказать. Если бы признался, что место чародейки заняла я, то куковать мне сейчас в Приюте.

“Значит, ты должна сделать все, чтобы этого не случилось, – шепнул внутренний голос. – Ты же не хочешь оказаться черт знает где?”

Не хочу.

И для этого придется как следует постараться.

– У тебя есть ножницы, Эриса?

Женщина склонила голову набок.

– Ножницы? Пожалуй, найдутся.

– Вот и отлично. Давай-ка их сюда.

Пожав плечами, женщина поднялась и вышла из комнаты.

Странно, что Эктор и Ритер доверяют ей такие тайны. Эриса знает, кто я, но при этом в ее словах или выражении лица я не вижу ни отвращения, ни гнева. Она вообще не реагировала на внешность, хоть и не могла испытывать к “чародейке” теплых чувств. И даже если ее предупредили заранее, то совладать с собой, видя врага, – почти невозможно.