Тень Дракона

Под ногами мягко зашелестел черный песок, нарушая царившую в гроте тишину. Коросс прикоснулся к одной из стен. С такой породой ему еще не приходилось встречаться. Шероховатые, наслаивающиеся темные пластины напоминали рыбью чешую. В дальнем углу темнела большая дыра. Края покрывал лед, а над самим отверстием лениво парили легкие снежинки. Коросс бросил вниз камушек, и он, весело застучал по стенкам, а когда затих, грот вновь погрузился в загадочную тишину. Не обнаружив больше ничего интересного, Коросс вернулся на открытый воздух.

Солнце почти скрылось за горами, окрасив все вокруг закатными красками. Окружающие долину горы вспыхнули, словно щечки невинной девушки. Ледяные прожилки грота заискрились огненно-красным. Озеро, полыхнув расплавленной лавой, начало темнеть. Вместе с солнышком долину спешно покидало и ветреное весеннее тепло.

– Ты меня развлек, Коросс. Нет ничего более умиротворяющего, чем лицезрение купающегося молодого воина, – произнес женский голос, когда он вынырнул рядом с берегом.

– Удивительно прозрачная вода.

На берегу стояла Даосса. Около нее напряженно застыл Скульптор, держа на поводу лошадок. Обернувшись к слуге, Даосса распорядилась:

– Оставь нас. Да проследи, чтобы Уоросс не своевольничал. Пусть лечится сам, а в сторону девушек даже дышать не смеет. Скажи ему. Иначе я сильно на него рассержусь!

Кинув быстрый взгляд на Коросса, Скульптор поклонился жрице и, вскочив на своего конька, растворился в карликовой чаще.

Даосса молчала, пока Коросс одевался.

Несмотря на болезненную бледность, легкая полуулыбка блуждала на ее губах. В ее глазах он чувствовал снисходительную насмешку матери над несмышленым ребенком. Это выводило молодого человека из себя. Когда с одеванием было покончено, жрица, наконец, соизволила заговорить.

– Хорошая мысль – искупаться после такого трудного дня. Я грязная, словно нищенка из трущоб. Как водица?

– Бодряще, – лаконично отозвался Коросс.

Даосса скинула куртку и, усевшись на траву, стянула сапоги и лосины, оставшись в одной тонкой сорочке, едва достигающей середины бедер.

Ноги были покрыты свежими ссадинами и кровоподтеками. Сквозь них проглядывали следы других ран, лечение которых стоило пять жизней.

– Вода ледяная, – хмуро предупредил Коросс.

– Ну и отлично, – многозначно улыбнулась Даосса, – значит, вскоре мне понадобится согреться.

Она зашла в озеро, намочив полу сорочки, и замерла, прикрыв глаза.

– Ноги? – догадался Коросс.

– Ох, да.