Отверженная жена дракона

Глаза какие-то лихорадочные, а губы – сухие, покрытые вертикальными алыми трещинками, будто он долгое время был на морозе. Но при этом дракон выглядит спокойнее, чем обычно, и нет вчерашней надломленности, будто ему хватило одной ночи, чтобы навести в душе порядок.

Тогда как у меня всё получилось наоборот.

Пройдя вглубь гостиной, он молча опускает меня в глубокое мягкое кресло, которое стоит возле потухшего камина. Проникая сквозь щели между штор, солнце ложится на лицо дракона полосой тёплого света от виска к подбородку, как бы рассекая надвое – на светлую и тёмную половины.

На личину добра и зла. На ту часть, что покорила моё сердце… и ту, что я ненавижу всей душой!

Почему-то в груди рождается дрожь, и приходится сжать пальцы на коленях, чтобы они не выдали моё состояние.

– То что случилось – не шутка, Адель, – говорит Клоинфарн, глядя мне в глаза. – Твоя магия вышла из-под контроля и едва не привела к серьёзному пожару. На что ты разозлилась?

– А у меня разве мало поводов? – я вздёргиваю подбородок.

– Тебя так сильно злит правда? То, что ты в прошлой жизни была Эйдой?

Он издевается?!

Я сжимаю губы в линию, обдумывая как бы поблагороднее выдать ответ из разряда: “А не пошёл бы ты в бездну!” Но неожиданно Клоинфарн делает нечто странное. Он вдруг опускается на пол возле моих босых ног, а затем, потянувшись, берёт в ладони мои напряжённые руки. Я пытаюсь их вырвать, но он успевает удержать – крепко, но мягко обхватив пальцами мои запястья.

– Что ты…

– Я ничего не сделаю, только поищу ожоги.

Сиди смирно, – тихо откликается дракон, расположившись прямо на полу возле моих ног. Голос у него гипнотический, с повелительными нотками. Я подчиняюсь почти безотчётно, замираю, напряжённая как натянутая струна.

Клоинфарн сосредоточенно обводит подушечками пальцев голубые венки на моих запястьях, а затем переворачивает мои руки ладонями вверх. Оглядывает их. Следом осматривает предплечья, потом торчащие из-под белой ночнушки щиколотки и голые ступни.

Не найдя ран, поднимает на меня внимательный взгляд.

Всё это время я не дышу.

Происходящее кажется нереальным! Он сидит передо мной на полу! Смотрит снизу вверх! И всё равно остаётся сильным, непоколебимым. В нём нет сомнений, тогда как меня предаёт собственное сердце, оно колотится так сильно, так мощно, будто желает вырваться из груди и упасть к ногам сидящего передо мной мужчины.

– Ожогов нет, – констатирует он, глядя мне в лицо.