На пределе

— Я привез ей ткани на рубашки, — гвардеец кивнул на седельные сумы своего коня, — и немного монет для вас. Позволите подержать? Клянусь, я не посмею отобрать у вас дитя! Как вы ее назвали?

В ответ женщина лишь беззвучно шевелила губами. Потом покраснела и отвернулась.

И тут капитан понял, что они упустили! Женщина была немой! Она беспомощно покивала головой, когда он спросил об этом вслух.

— Вы не можете сказать ее имя? – мужчина уже подхватил легкий сверток и покачивал, глядя в удивительные фиолетовые глаза.

Редкий цвет, у крестьян почти не встречается, разве что в предках затесался кто— то из аристократов. – Просто не можете его произнести? А написать?

Сельские жители редко были грамотными, но мельничиха его удивила, взяла прутик и нацарапала на вытоптанном пятачке: «Радмила».

— Радмила? Очень красивое имя! – барон взглянул на женщину с легким подозрением.

Крестьяне называли детей проще, но та смущенно улыбнулась и потянулась забрать ребенка.

— Твой муж не будет возражать, если я тут переночую? – спросил Тулон.

— Отдам гостинцы, костерок у воды разведу. Вечереет уже, не хочется никуда ехать.

Женщина кивнула, но как— то неуверенно. Гвардеец решил, что это все— таки согласие, и быстро снял с седла скатку из одеяла, расстелил на траве и начал доставать подарки, прикупленные в городской лавке. Мягкая фланель на пеленки и нижние юбки, платочки: один поменьше — для девочки, второй побольше — для ее приемной матери. Отрез кисеи, чтобы закрыть колыбельку от насекомых, сладости, маленькое зеркальце и погремушка.

Мельничиха искренне радовалась подаркам, пускала солнечных зайчиков, прикладывала платок и фланель к головке ребенка, потом вдруг вздрогнула, быстро спрятала все под передник, схватила Радмилу и убежала к мельнице. Тулон остался. Его беспокоило поведение женщины. Но вмешиваться в чужую жизнь без просьбы нельзя.

Стараясь отвлечься, гвардеец развел костер, повесил котелок с водой, колеблясь, то ли половить на вечерней зорьке задорно плещущуюся рыбу, то ли сбегать в лес поискать зазевавшегося зайца? А может, просто покромсать окорок и хлеб, а в котелке заварить травяной чай? Пока он чистил коня и устраивал бивак, стемнело.

Стало понятно, что придется обойтись окороком. Зато гвардеец успел насобирать по пути земляничного листа, а вокруг мельницы набрал мяты, так что чай получился душистым.

С последними искрами гаснущего солнца в уютную тишину вечера ворвался нечеловеческий рев.