Академия хаоса. Когда рушатся стены

Потом какие-то лучи усиливаются, но все же… Было что-то цепляющее в этой мысли, что-то такое, над чем стоило бы подумать, но меня отвлек всплеск воды, и я подалась вперед, заметив дельфинов, подплывших совсем близко к берегу. Глянцевые спинки с острыми плавниками разрезали серую воду, то выныривая, то исчезая, а потом среди них мелькнули крепкие плечи и темная голова, пересеченная шрамом.

— Эммет? — ахнула я, вскакивая на ноги.

Он вынырнул среди дельфинов и вновь скрылся в серых волнах. Вода здесь была холоднющая, и море вгрызалось в скалы со свирепостью злобного пса, но Эммет был в своей стихии.

— Арья, погоди! — выкрикнул он, махнув мне рукой.

Вода у берега вспенилась, поднялась, и его вынесло послушной волной прямо ко мне.

— Я слишком часто вижу тебя голым в последнее время, — заметила я, прикрыв лицо учебником по гексалогии.

— Хочешь поговорить об этом? — предложил он, опустив пальцем книжку и широко улыбаясь.

Капли падали с его волос на голые плечи, ручейки воды струились по гладкому телу, и весь он был словно воплощение свободы и молодости.

— Ты говоришь как Изергаст, — сказала я. — Может, его плащ на тебя дурно влияет?

— Угадала, — усмехнулся Эммет. — Кстати, Изергаст затащил меня сегодня в свой кабинет равновесия и с полчаса пытал всякими вопросами.

— Что же он хотел узнать?

— В основном, как я просочился в щель в полу твоей спальни, — хмыкнул Эммет.

— А ты?

Эммет помолчал, глядя на меня, а потом выпалил:

— А я хочу тебя.

И, быстро склонившись, сорвал поцелуй с моих губ.

— Эммет! — воскликнула я, отшатнувшись, и едва не свалилась с обрыва.

Нога соскользнула по траве, я взмахнула руками, роняя учебник, и почти успела представить, как лечу на острые скалы, но Эммет схватил меня за руку и подтянул к себе.

— Арья, не выходи за него, — быстро попросил он, обнимая меня и будто не понимая, как это выглядит со стороны. — Не делай этого.

Я хотела напомнить, что вообще-то тоже много раз просила не лезть ко мне с объятиями и поцелуями, оттолкнуть его, возмутиться, но вместо этого спросила:

— Почему? Только не говори, что он старый и все такое.